На рассвете она, наконец, заснула. Нора проснулась от онемевших из-за веревки рук в этом мире без чудес.
Одна в комнате, которую присвоила себе Мари-Лаура, Нора спокойно и рационально, насколько могла, обдумывала свое положение. Мари-Лаура, очевидно, чокнулась. Это было самое мирное и разумное определение, которым Нора могла охарактеризовать бывшую жену Сорена. Нет. Нынешнюю жену. И подумать только, Нора последние восемнадцать лет переживала, что церковь узнает о ней, а она была лишь любовницей. Интересно, что бы они сделали, узнай, что у него была жена?
Однако... Нора пыталась успокоить себя, наблюдая, как солнце поднимается над подоконником. Сорен не был священником, когда женился. И весь мир считал Мари-Лауру мертвой. Брак так и не был косуммирован, несмотря на попытки Мари-Лауры соблазнить мужа. Конечно же, Сорен аннулирует брак, как только это все закончится. Или, еще лучше, он станет вдовцом.
Нора заставила себя не думать о превратностях семейного положения Сорена. Это не важно. Она думала об этом лишь потому, что реальная проблема пугала ее еще больше. Ей нужно прорваться сквозь эти мысли. Она не могла сдаться. Мари-Лаура не страдала от приступов малодушия при убийстве людей. Она однажды столкнула юную девушку со скалы. Заставить одного из ее мальчиков засадить пулю в мозги Норы будет еще проще.
К счастью, Мари-Лаура была настроена сначала поиграть с ней, Сореном и остальными. На это понадобится время, а за большой его промежуток может произойти что угодно. Мари-Лаура, очевидно, недооценивала людей, которых решила облапошить. Ее всегда забавляло то, как они с Кингсли выбирались в город, как вдвоем запугивали невинных людей в толпе. Кингсли Эдж - Король Извращений, Король Преисподней - о его подвигах в спальне ходили легенды. Он открыто признавался в любви как мужчинам, так и женщинам, в сексе, в извращениях, в темнейших видах удовольствия - кровопускании, найф-плэй, и, особенно им любимом, игровом изнасиловании - вызывающие страх в сердцах сторонних наблюдателей, с которыми они встречались. Очевидно, они не сталкивались со словом «игра». Извращенность Кингсли волновала их в последнюю очередь. Кингсли был бывшим шпионом и киллером, который провел десять лет, убивая врагов Французского правительства. Вот что должно было их волновать.
И в довершение ко всему Сорен, мужчина, который любил ее больше чем кто-либо другой и будет всегда любить, был бессовестным садистом, который однажды пробил гвоздями яйца Доминанта в «Восьмом круге», мужчина проигнорировал стоп-слово и мольбы о пощаде своего любовника сабмиссива и избил парня до потери сознания. Нора улыбнулась, вспомнив это. В конце концов, это она подавала Сорену гвозди, пока Кингсли держал мужчину. Они предложили Доминанту два варианта: правосудие Кинга или гражданский суд. Он выбрал правосудие Кинга и вскоре пожалел об этом.
В конечном счете, Мари-Лаура тоже пожалеет об этом. Нора надеялась, что проживет достаточно долго, чтобы увидеть это.
В ее голове мелькали картины кровавого возмездия, Нора игнорировала тихий голос, предупреждающий, что Сорен не сделает ничего, что поставит ее жизнь под угрозу. Спасательная миссия с выбиванием дверей и пистолетными выстрелами приведет к тому, что все они будут мертвы. Даже сейчас она слышала, как скрипит пол за дверью - один из мальчиков Мари-Лауры стоит на страже, готовый пристрелить ее, если ей как-то удастся развязаться.
Тем не менее, стоит попытаться.
Нора медленно повернула руки, пытаясь почувствовать веревки, узлы. В свое время она довольно много практиковала шибари, как профи. Она обожала это, особенно с клиентами, которые оплачивали трех- и четырехчасовые сессии. Связывание клиента в обвязку «обратная креветка» могло занять целый час. Поэтому она знала узлы и знала веревку, и знала, что ни за что на свете ей не удастся выкрутиться из этих уз. Он связал ее запястья и предплечья. Ей придется вывихнуть себе плечи, чтобы выбраться.
Тем не менее, немного вывихнутое плечо еще никого не убило. Чего не скажешь о пулях, они убили достаточно людей.
Нора начала тянуть за веревки, и открылась дверь.
Она замерла, пока Андрей смотрел на нее. Ей не понравилось его выражение лица - крайнее презрение, но это был не худший вариант. По крайней мере, она не видела никакой жестокости или похоти в его глазах.
- Вам помочь? - спросила Нора, но Толстяк продолжал смотреть на нее с немым презрением.
- Она хочет тебя на завтрак.
- Она еще и каннибал?
- Возможно, - ответил он, подошел к кровати и начал развязывать Нору. Как только ее руки и ноги оказались свободны, он кивнул в сторону ванной. - Одна минута. Веди себя хорошо.