Он завел машину и сдал назад на дорогу. Хотя прошли годы с тех пор, как он был в доме Дэниела, француз не нуждался в карте. Он все еще помнил дорогу.
Забавно, как ужасно раздражающе мал был мир, в котором они жили. В свои двадцать Кингсли познакомился с женщиной по имени Мэгги, во время короткой поездки в Нью-Йорк. Несмотря на состояние и влиятельную работу адвокатом, она жаждала доминирования от властного мужчины. Он с радостью утолял ее голод к подчинению, пока ему не пришлось вернуться во Францию. Вскоре она встретила молодого парня по имени Дэниел, библиотекаря без гроша за душой и вышла за него. У Мэгги и Дэниела был загородный дом в нескольких часах езды от города, но менее чем в десяти милях от дома, где вырос Сорен. Десять миль - достаточно близко, чтобы с легкостью изучить дом, достаточно далеко, чтобы не выдать их.
Он заехал на подъездную дорожку к дому Дэниела и заметил припаркованный мотоцикл Сорена у входной двери. На мгновение Кингсли ощутил укол сочувствия к мужчине. Он знал, как Сорен ненавидел находиться вблизи этой части мира. Даже Кингсли не знал масштабы того, что происходило в том доме, в доме, где держали Нору. Даже Норе Сорен не рассказал всех кошмаров своего прошлого. Ни Норе, ни ему, и за это Кингсли был благодарен. У него самого достаточно скелетов прошлого. В его шкафу уже нет места для них.
Он посмотрел на усадьбу в колониальном стиле и направился к двери. Милое место - два этажа, два столетия истории. Элегантный. Утонченный. Величественный. Дом одного из самый извращенных мужчин в его окружении.
Дверь открылась, прежде чем Кингсли успел постучать.
- Дэниел, сейчас же выметайся из дома, - без вступления сказал Кинг.
- Это мой дом, - напомнил ему Дэниел, когда Кингсли прошел мимо него.
- Да, и я конфискую его.
- Ты не можешь присвоить себе мой дом.
- Ладно, тогда я конфискую твою жену.
Дэниел последовал за Кингсли по коридору в библиотеку, где Кингсли уселся на стол Дэниела.
- Кингсли.
- Дэниел.
Кингсли попытался осадить взглядом Дэниела. Плохая идея. Способность Дэниела осаждать взглядом людей была знаменита в Преисподней. Только у Сорена был еще более порочный взгляд, чем пресловутый непрошибаемый взгляд голубых глаз Дэниела. Мегги называла его «Ой» и название прижилось. Любой, кто получал «Ой», скорее всего, говорил бы «Ой» следующие несколько дней.
- Опусти свои голубые глаза, - приказал Кингсли.
- Я не очень хорошо умею отводить взгляд, - Дэниел продолжил смотреть. Годы были добры к Дэниелу. Брак и дети еще добрее. В свои годы мужчина был таким привлекательным, что даже искушал Нору уйти от Сорена. Лишь на пять секунд, но она призналась ему, и, тем не менее, что-то сподвигло ее к этому. Опять же у Норы был своего рода фетиш на блондинов.
- Я перестану это делать, только если ты перестанешь смотреть на меня. Я сказал, что мне нужен твой дом на несколько дней. И non, я не скажу тебе для чего.
- Я уже сказал ему, - в дверях стоял Сорен. Он тоже переоделся в «повседневно-деловое», как говорил Гриффин. Без воротничка, без сутаны. Черные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротником. Он так и не привык видеть Сорена в его воротничке и сутане. Тем не менее, он не привык видеть его и без них. - Если мы одалживаем его дом, он заслуживает знать для чего.
Кингсли вздохнул. Это к лучшему. Если Дэни не увидит реальной опасности, он будет больше сопротивляться при уходе. К счастью, у Кингсли было четыре маленьких козыря, которые он мог использовать с Дэниелом.
- Я знаю об Элеанор. Не могу поверить, что кто-то похитил ее, - взгляд Дэниела метался между ними. - Я бы у вас даже и чашку не одолжил.
- Разве? - спросил Сорен и посмотрел на Дэниела еще жестче, чем «Ой».
- Ты позволил мне ее одолжить, помнишь? - спросил Дэниел.
- На одну неделю. И именно ты пытался уговорить ее остаться.
Кингсли наблюдал, как Дэни пересекает комнату и подходит к Сорену.
- Брось, - сказал Дэниел, глядя на Сорена. - Ты бы тоже попытался удержать ее.
- Да, - согласился Сорен. - Только у меня бы получилось.
- С возрастом ты становишься все высокомерней. Разве священники не должны быть смиренны?
- Ты тоже должен хранить целибат, - Сорен улыбнулся Дэниелу, и Дэниел с Кингсли рассмеялись. Не стоит начинать старую войну, когда одна уже начата.