- Вы не шутите, Сэр?
- Конечно, нет.
Она покачала головой, и ее глаза наполнили слезы.
- Я принадлежу Вам, - прошептала она и отчаянно и многозначительно выделила «Вам».
В уголках идеальных губ Сорена появился намек на улыбку, и в мгновение она оказался на спине под ним, ее запястья были прижаты над ее головой его стальными руками.
- Я иезуит, - напомнил он ей. - Мы всем делимся.
Он широко развел ее бедра своими коленями и ввел в нее два пальца. И как всегда ее тело откликнулось на его прикосновение, даже против воли.
- Я не хочу быть ни с кем кроме вас. Я ждала вас. - Она попыталась выскользнуть из-под него, но он крепко держал ее на месте. Путей к отступлению не было.
- Кингсли ждал тебя почти столько же, сколько и я. - Он опустился на нее и поцеловал. Сначала она игнорировала его поцелуй, пыталась притвориться, что этого не происходило, но его рот был слишком настойчив, ее сердце слишком послушным. Она отдалась его поцелую, отдалась ему. - Давай не будет заставлять его ждать.
И так было решено без всякого обсуждения ее чувств по поводу того, что они вдвоем на следующей неделе проведут вечер у Кингсли. Никакое количество надувания губок и протестов не смогли бы отговорить Сорена. До того, как стали любовниками, они долго обсуждали ее табу. Но ей было сложно их придумать. Она знала, что он не побреет ее на лысо, не отрежет руки, и не проткнет сердце. Поэтому Нора сказала, что доверяет ему и знает, что он никогда не толкнет ее через переломную грань.
- Я никогда не отведу тебя туда, где ты не хочешь быть, - пообещал он, взяв ее руку и поднеся к губам, поцеловал. - Но будут времена, когда ты можешь не получить удовольствия от путешествия. Ты пойдешь со мной?
Она ответила кратко:
- Куда угодно. – Вероятно совершив ошибку, потому что «куда угодно» оказалось спальней Кингсли.
- Ты позволила ему заставить тебя заняться сексом с моим братом? - спросила Мари-Лаура, вытягивая Нору из прошлого.
- Ты используешь «позволила» и «заставил» несколько иначе, - напомнила ей Нора. - Сорен владел мной. Я была его собственностью. Я была его собственностью, потому что позволила ему владеть мной. Позволить владеть ему мной было моим выбором. И, как только он завладел мной, - он завладел мной полностью.
- Ты не хотела быть с Кингсли?
- Я не хотела хотеть, - ответила она улыбнувшись. - Я думала, что как только ты влюбляешься в кого-то, и этот кто-то отвечает взаимностью, так и должно быть. Больше никого не существует, верно? Вот как должно быть. Не осуждай меня. Я была такой юной и глупой.
- Ты была влюблена.
- Я и сейчас влюблена. Сорен был достаточно любезен, чтобы показать мне недальновидность такого образа мышления. Один человек на всю жизнь? Один? Нелепо. Кому нужно подобное давление? Кощунство – ждать, что один человек удовлетворит все твои потребности. Ты ждешь, что человек будет Богом для тебя.
- У тебя странная теологическая теория. Мой муж и мой брат изнасиловали тебя, и ты связала все с любовью.
- Изнасиловали? Ты серьезно? Ты встречалась со своим братом? Не думаю, что он способен физически кого-то изнасиловать. Стоит ему заговорить, и трусики самовозгораются.
- Ты не хотела быть с ним, а мой муж заставил тебя. И это не изнасилование?
- Жертва изнасилования не может сказать ни слова, чтобы остановить насильника. Я могла. У меня было стоп-слово, и я решила не использовать его.
- Почему?
- Я не хотела разочаровать Сорена.
- И все?
- Ну... если на чистоту, я всегда была неравнодушна к Кингсли.
- А ты ему нравилась? Моему брату?
- Я слышу скепсис, - Нора подняла подбородок и уставилась на Мари-Лауру.
- Именно. Но я думала, что ошибаюсь, полагая, что мой брат со вкусом выбирал женщин.
- У него отличный вкус в женщинах. Он, вероятно, трахнул тысячу самых прекрасных женщин на этой планете.
- И тебя.
Нора рассмеялась, низко и раскатисто. Перепалки с женщинами... не часто она в них участвовала. Женщины в ее мире в основном боялись даже моргнуть в ее сторону. Может, она и не часто играла в эту игру, но это не значит, что она не знала правил.
- Знаешь, как они называют меня в Преисподней?
- Скажи-ка.
- Белая Королева. Сабы носили белое. Я носила этот цвет лучше, чем кто-либо другой. Остальные сабмиссивы боялись меня. Они слушали мои приказы, словно я была Госпожой. Будучи собственностью Сорена, я стала особенной в том мире. Мне завидовали, меня боялись и желали. И тебе, черт возьми, стоит поверить, что твой брат хотел меня. Он и Сорена хотел. В ту ночь, которую мы провели в его доме... он получил нас обоих.