- К сожалению, нет, - ответила она, почти покраснев при мысли о том, как Сорен доводит женщин до слез. - Я совершила глупую ошибку, заглянув в одну из детских комнат.
- Вы с Закари все еще пытаетесь зачать?
- По правде говоря, да. Откуда вы узнали? - если бы она говорила с кем-то еще, Грейс была бы очень смущена, переходя на столь личное. По какой-то причине девушке показалось, будто ей нравится то, что она может говорить с ним о чем угодно, и дальше его собственных ушей это не распространится. Священник, напомнила она себе. Конечно.
- Элеонор рассказала мне. Вам стоит знать, что она не сплетничала. Она попросила прочитать новенну3 за вас.
- Правда? - сердце Грейс сжалось от такой доброты.
- Элеонор убеждена, что я нервирую Бога, и что Он больше рад моим звонкам, чем ее, как она говорит.
- Значит... вы молились, чтобы я забеременела?
- Читал новенну. Я девять раз молился о том, чтобы у вас произошло зачатие.
- Спасибо, - почти прошептала Грейс. - Закари хочет прекратить попытки завести биологического ребенка. Говорит, что это слишком тяжело для меня. Он согласен на усыновление, но я хочу пытаться дальше. Но теперь эта мечта кажется такой эгоистичной и мелочной, в то время как Нора...
- Не нужно, Грейс. Не думай, что Бог не способен подарить тебе ребенка и вернуть Элеонор к нам. В конце концов, Он всемогущ. Он может управиться с более чем одним заданием в его списке дел.
- Запомню это. - Ночной ветер прикоснулся своими руками к ее коже, и Грейс пододвинулась ближе Сорену, инстинктивно ищу укрытия. Он не отпрянул от нее, когда ее плечо прикоснулось к его руке. - Хотя... стоит произойти чему-то подобному, и я не могу сдержать себя и немного порадоваться тому, что бездетна. Нет детей, значит, никто не может их похитить. Сейчас для меня люди кажутся очень хрупкими, мир ужасно небезопасным. Нора чья-то дочь, и она боится... она, должно быть, так напугана.
Сорен обнял ее за плечи, и слезы снова начали капать. Она ближе прижалась к нему, уткнувшись головой ему в грудь. Она ощущала себя ребенком, пытающимся найти утешения в объятиях отца.
- Элеанор, - начал он и обеими руками обнял ее, - она самая смелая женщина, которую я знаю. Когда ей было пятнадцать, она даже меня не боялась. И поверьте мне, я пытался напугать ее.
- Я бы боялась вас. И я боюсь вас.
- Но не она. Знаете, ее первым словом, которое она мне сказала мне... я помню, словно это было вчера. Она сказала: «Ты же знаешь, что похож на идиота, верно?»
Грейс громко рассмеялась и отпрянула из его объятий.
- Она вам это сказала?
- Она сделала исключительный акцент на том, что я не надел замок на свой мотоцикл. Сказала, что этим самым я привлекаю грабителей. Учитывая, что неделю спустя после этой беседы ее арестовали за угон автомобиля, она не знала, о чем еще говорить.
- Арестовали за угон? Какая испорченная девчонка. Я и не представляла, что она была в такой передряге. Я думала, что девочек-подростков арестовывают за кражи кошельков и косметики.
- Элеонор все делает нестандартно.
- И вы любите ее за это. - Улыбнулась ему Грейс.
- Да. Бесконечно и не раскаиваясь. Мое сердце было так истерзано после встречи с нею. Разорвано надвое. Я знал, что должен любить ее лишь как отец любит дочь, но ее дикость и красота делали это практически невозможным. Хотя я и защищал ее, как отец. Я всегда пытался защитить ее. И у меня всегда получалось. До сих пор.
Грейс сделала еще один шаг назад. Ей нужно немного пространства между ней и Сореном. Находиться в его руках было неестественно хорошо, необоснованно безопасно. Она гадала, было ли это тем, что испытывал Закари с Норой - странное притяжение к кому-то, кого она не могла понять, кто казался почти чужаком. У них, обоих, что-то вроде тайных знаний. Тайная интуиция. Они видели то, что не могла представить, Сорен и Нора, понимали то, что она никогда не поняла бы. Но почему Грейс хотела увидеть, хотела понять...
- Мое сердце сегодня не со мной, оно далеко, - сказал Сорен, всматриваясь в темноту.
- Как далеко?
- В десяти милях отсюда, у Элизабет дома. Я могу пробежать это расстояние за час.
- А я - за сорок пять минут, - ответила она, улыбаясь.
- Веди себя хорошо. Ты на семнадцать лет моложе меня. Уважай старших, - сказал он, очевидно пытаясь не улыбнуться ей.
- А если не буду, вы перебросите меня через свое колено?
Сорен изогнул бровь, и Грейс покраснела от уха до уха.
- Боже мой, теперь вы меня застукали. - Она закрыла лицо руками.
- Радуйся, что Кингсли не слышал этого. Он бы воспользовался этим предложением.
Он улыбался, пока говорил, но она заметила печаль в его глазах, печаль и страх.