Она наблюдала, как Кингсли подошел к противоположному краю постели, стянул сапоги и носки. Он расстегнул жилет и рубашку, прежде чем поползти к ней по красному морю шелка. Он расставил ноги так, что теперь она стояла между ними. Мужчина обеими руками ласкал ее грудь, живот и бока.
- Сейчас он выпорет тебя, - сказал Кингсли, останавливаясь, чтобы медленно, глубоко и долго поцеловать каждый сосок.
- Вы сказали, что хотите, чтобы я стонала, monsieur.
- Поэтому ты и будешь стонать. Он будет пороть тебя... я буду вкушать тебя.
И затем она ощутила первый удар флоггера по спине. Она ахнула от внезапного всплеска боли и то, что делал Кингсли с ее сосками, вызывало волны, проникающие глубоко в ее лоно. Флоггер хлестал и хлестал. Кусал ее спину дюжиной клыков, пока Кингсли целовал и облизывал каждый дюйм ее груди. Сорен остановился лишь для того, чтобы взять флоггер пожестче, и в этот момент Кингсли перекатился на спину, развернулся так, что теперь его голова лежала на краю кровати у ее бедер, поднял ее колено на кровать и погрузился языком в ее плоть.
Тело Элеонор воевало с самим собой. Удовольствие против боли... каждое предыдущее мгновение одно доминировало над другим. Боль подчиняла удовольствие, пока удовольствие не угрожало взять всю ее под контроль. Она знала, что стонала и стонала громко, как они и предсказывали. Даже в подсознании она могла услышать себя. Остроумные, красноречивые, интеллигентные - все слова, которые описывали ее тысячу раз. Теперь эти двое мужчин и их желания уменьшили ее до размеров кошки, женщины, стонущей в пылу страсти от жажды освобождения.
- Пожалуйста... - задыхалась она и сама не знала, о чем просила. Освобождения... облегчения...
Флоггер остановился, но Кингсли продолжил раунд между ее ног, облизывая и дразня ее своими губами и языком. Она чувствовала, будто каждая капля ее крови хлынула к клитору. Она умрет, если не кончит как можно скорее.
Сорен прижался обнаженной грудью к ее спине.
- Не сейчас, - прошептал он ей на ухо. - Еще немного.
Она бы заплакала от разочарования, но эротическая пытка Кингсли продолжала мучить ее.
- Кингсли, если не возражаешь, - сказал Сорен с видом сконфуженного джентльмена.
- Pas de tout, - ответил он, отодвинулся от Элеанор и занял сидячее положение перед ней. - Позволь мне.
Элеонор хныкнула, и Кинсли поднял подол ее юбки и заткнул его за пояс. Он опустил руку между ее ног и проник в нее средним пальцем. На этой руке он носил серебряную печатку с флер-де-лис. Она ощущала, как холодный металл прижимается к ее горящему клитору. Она ждала еще одного пальца, или даже двух... чем больше, тем лучше. Она была настолько влажной, что, приложив немного терпения, смогла бы принять всю его кисть. Но нет... только один палец. Он потянул руку на себя, и Элеонор закричала, когда ее внутренние мышцы резко сократились, пока он раскрывал ее. Затем она ощутила что-то ещё... Сорен расстегнул брюки. И затем он начал погружаться в нее сзади. Медленно, дюйм за дюймом, он наполнял ее... они наполняли ее, оба - Сорен делил ее тело с пальцем Кингсли.
Никогда прежде она не чувствовала себя настолько наполненной, настолько открытой. Сорен погружался в нее мучительно медленно, пока Кингсли в тандеме с ним двигал пальцем. Она не могла сказать, что ее возбуждало больше - что Кингсли и Сорен были в ней одновременно, или то, что Кингсли прикасался к Сорену.
Ей бы понадобилось несколько секунд на то, чтобы выбрать ответ на этот вопрос, но Кингсли решил добавить вторую руку и начать ласкать ее клитор.
- Теперь, можешь кончить, Малышка, - прошептал ей на ухо Сорен. - Кончи для Кингсли. Кончи для меня.
Когда она кончила, она кончила бурно, ее мышцы резко сократились вокруг Сорена и Кингсли. Как только спазмы утихли и успокоились, она откинулась на спину Сорена и вздохнула.
- Не сердитесь, Сэр, - сказала она Сорену. - Я кончила исключительно для себя.
Затем он рассмеялся, глубоким чистым смехом, наполненным счастьем. Прекрасным открытым смехом. Она хотела слышать этот смех каждый день.
- Ох, очень хорошо, - ответил он, целуя ее и обхватывая груди. - Но следующий для нас.
- Обещаю.
- Может она и не кончила для меня... - сказал Кинг, вытаскивая палец. - Но она кончила на меня. - Он поднял руку, и в свете свечей Элеонор заметила влажное пятно на манжете рубашки Кингсли.