Она сильнее уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить себя. Они определенно что-то заподозрят, когда услышат ее смех. Неудивительно, почему Сорен так легко возбудился сегодня. И неудивительно, почему Кингсли, с самого начала очаровательный и соблазнительный, всегда подозрительно и настороженно смотрел на нее. Завтра они поговорят, и она скажет, что ей все равно, она не против, не будет им мешать. Она думала, это было забавно, думала, это было сексуально. Черт возьми, она не могла перестать смотреть на яркий синяк на запястье Кингсли, идентичный синяку на ее руке. Сорен и Кингсли? Любовники? Может, если она вежливо попросит, в следующий раз они позволят ей наблюдать.
Когда Кингсли закончил с ней, кончив в нее, наступила очередь Сорена. Он довел ее до оргазма ртом и пальцами, прежде чем укусами подняться вверх по ее телу и проникнуть. Когда он поцеловал ее, она ощутила вкус себя и Кингсли на губах Сорена.
Спустя час или два она не произнесла ни слова, впервые. Она полностью отдалась им, превращаясь в сосуд, используемый лишь для их желаний. Она снова заснула и проснулась за несколько минут до того, как ночь сдалась рассвету. Ей понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте, но, когда это произошло, она увидела очертания обнаженной спины Сорена. Он сидел на краю кровати, одна рука располагалась позади него для равновесия, вторая... Она увидела вторую руку, не Сорена, ухватившуюся за край кровати. Сорен запрокинул голову в очевидном удовольствии, и негромкий вздох слетел с его губ.
Элеонор закрыла глаза и снова уснула.
Вскоре она ощутила ладонь на плече и проснулась, увидев глаза Сорена.
- Пора идти, малышка.
Она оделась в лучах восходящего солнца и поцеловала на прощанье спящего Кингсли.
Выходя из комнаты, она обернулась и увидела, как Кингсли лежит на боку, простыни обвили его бедра, его обнаженная спина была выставленная напоказ. На его плече она увидела иссиня-черный синяк размером с ладонь Сорена и еще один след, похожий на укус. Она посмотрела в глаза Сорену, и он прижал палец к своим губам.
- Почему? - прошептала она.
- Ради его блага, не моего.
Как только они благополучно устроились на заднем сидении «Роллс Ройса», Элеонор расположилась на коленях Сорена. Он гладил ее по волосам, скользил кончиками пальцев по изгибу ее губ.
- Значит вы и Кингсли? - она усмехнулась, перевернулась на спину и посмотрела на него.
- Кингсли и я, - ответил он. - Это очень долгая история, малышка.
- У нас есть час. Как насчет краткого содержания?
Он улыбнулся и щелкнул ее по носу.
- Сегодня, - начал он, - впервые за шестнадцать лет мы прикоснулись друг к другу. И пройдет еще столько же, прежде чем мы все повторим, если мы вообще решим все повторить.
- Почему нет? Мне все равно. То есть, мне не все равно, но не в этом плане.
- Это к лучшему, - ответил он, и улыбка покинула его глаза. - Поверь, это к лучшему.
- Что он имел в виду своим «это к лучшему»? - спросила Мари-Лаура, ее глаза светились старой ненавистью.
- Из-за того, кем является Кингсли, лучше, чтобы он и Сорен не спали вместе. И не играли. Наедине.
- И кто Кингсли? Кто мой брат?
Нора выдохнула через нос. Несмотря на все сложности, она любила Кингсли и ненавидела себя за то, что предает его этой чокнутой. Но, возможно, если она узнает о нем, может, она поймет, и ее месть станет чуточку слабее.
- Я была профессиональной Госпожой несколько лет, и тебе лучше поверить мне на слово, я знаю, о чем говорю. Я все это видела. Все, буквально все. Поэтому, когда я говорю об этом, я не преувеличиваю. Твой брат экстремальный мазохист. Он не хочет испытать боль. Он хочет, чтобы его уничтожили. Сорен рассказал мне тем утром, пока мы ехали домой. Признаюсь, я думала, это было немного эгоистично. Как удобно для садиста сказать, что партнер, которого он избил, хотел получить еще больше боли, чем он намеревался дать? Затем я стала Госпожой, Госпожой Кингсли, и поняла, что Сорен отнюдь не преувеличивал.
Мари-Лаура встала с кровати и подошла к окну. Как только она отвернулась, Нора вытащила лезвие из заднего кармана. Сегодня Деймон связал ее только веревкой. Она не могла упустить этот шанс. Энергия, адреналин бурлили в ней. У нее был шанс. Наконец-то.
- Экстремальный мазохист... бедняжка, - сказала Мари-Лаура, ее голос был отстраненным. - Если бы он был здесь, я бы дала ему всю боль, которую он хочет.