- Нет, я не защищаю их. Я трахалась с ними и наслаждалась этим.
- Они трахали тебя.
- Не принципиально.
Нора почувствовала, как одна из веревок ослабла на запястьях. Ее сердце колотилось о грудную клетку. Она должна оставаться спокойной. Сейчас, наконец, может быть, ее шанс. У нее не было плана, ни намека. Если она сможет вырубить Мари-Лауру, то сумеет выбраться через окно. Не каждое же окно в доме было наглухо закрыто.
- Мари-Лаура, дорогая, котеночек, иди сюда. Я расскажу тебе еще одну сказку. И я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, пока я рассказываю ее тебе, чтобы ты знала, что я говорю правду.
- Хорошо. Я люблю твои сказки. Похоже, я должна быть благодарна за то, что мой муж не хотел меня. В противном случае из-за меня твоя судьба была бы под вопросом.
- Ох, да, бедная я. Пришлось заниматься сексом за одну ночь с двумя самыми потрясающими мужчинами на земле. Меня пытали оргазмами. Всеми, я точно не помню, пять или шесть.
- Сколько тебе было, когда ты познакомилась с моим мужем?
- Пятнадцать.
- Неудивительно, что ты оказалась такой. И мой брат.
- Ты ведь знаешь, что Сорен не вампир, верно? Он садист. Ты не превращаешься в извращенца лишь потому, что он бьет тебя.
- Ты все превращаешь в шутку.
- Только то дерьмо, с которого можно посмеяться. И ты думаешь, Сорен сделал из меня извращенку? А вот это смешно.
- Ты отрицаешь это?
Мари-Лаура отошла от своего поста у окна и подошла к Норе. Нора крепко держала запястья и молилась, чтобы Мари-Лаура не заметила разрезанные веревки или лезвие, которое она сжала в ладони.
- На самом деле, да. Вот в чем дело, и будь внимательна. Я произнесу это медленно, чтобы ты смогла понять каждое слово.
Мари-Лаура стояла рядом с Норой, ее руки были скрещены на груди и на лице маска чистейшей снисходительности.
- Сорен, - начала Нора, - садист и Доминант вот и все. Точка. Он не практикует пони-плей или эдж-плей. Не занимается кросс-дрессингом или хочет, чтобы поклонялись его ступням, и не ощущает никакой потребности заставлять утюжить его рубашки, стоя в одном лишь фартуке и на высоких каблуках. У него нет фетиша на волосы или ступни, или туфли, или надувные шары, или зоофилию, или на что-либо еще, кроме боли. Он не хочет играть в доктора. Он не хочет, чтобы я была его щенком на поводке. Он не хочет гарем. Не хочет, чтобы за ним на четвереньках ползал мужчина в латексном костюме. Его желания чисты и просты. Он хочет причинять боль партнеру-сабмиссиву, который любит принимать эту боль. Его потребности скромны и чисты. Но я...
- Что ты?
- За три года до знакомства с Сореном я начала обжигать себя плойкой. Да я бы воткнула в себя иголки ради веселья. После того, как я ушла от Сорена и стала Госпожой, начала играть с Кингсли. После работы и бесплатно, я играла. И играла жестко. У меня была полная конюшня пони-мальчиков, я устраивала медицинские игры с самой сексуальной сабочкой, о которой ты и мечтать не смеешь, я обожала, когда поклонялись моим ступням. Я практиковала все виды эдж-плея, которые ты знаешь и даже изобрела несколько своих. У меня был гарем, у меня были оргии. Я делала то, о чем Сорен и не мечтал. Я фантазировала об извращениях задолго до него. И продолжала после расставания с ним. Фантазировала с ним, без него, на суше, в море и в воздухе. Я делала это при каждом выпавшем шансе и с любым, с кем могла. Я делала это за деньги, ради удовольствия, ради боли и боли от удовольствия. Он занимается этим, потому что должен. Я - потому что хочу. И каждый раз я делаю это ради себя. Все еще думаешь, что это Сорен сделал меня такой?
Нора выбросила руки вперед так быстро, словно атакующая кобра и схватила Мари-Лауру за шею.
- Дорогуша, я извращеннее него.
Она резко и глубоко впилась пальцами в ее кожу и толкнула женщину на пол. В попытке прижать Мари-Лауру, лезвие выскользнуло из ее пальцев. Уже было не важно. Она могла убить ее голыми руками. Нора держала Мари-Лауру за горло, сжимая так крепко, как могла. Она будет без сознания через несколько секунд. Нора не могла, не станет, отступать... все время молясь, чтобы ни один из парней не услышал, как они дерутся на ковре.
Лицо Мари-Лауры стало красным, и ее сопротивление ослабло.
- Досье Кингсли... - Мари-Лауре удалось прохрипеть слова.
- О чем он? - хриплым шепотом потребовала Нора.
- Говорит не недооценивать тебя.