Когда кто-то верил и следовал тому, что было ложно, должна ли быть в том его вина?
Находясь во Дворце Пророков в течении многих лет, Никки также не присутствовала при смерти ее властолюбивой матери. Однако она посетила похороны, хотя не чувствовала вины за утрату этой жестокой женщины. Чтобы добыть прекрасное черное платье для церемонии, Никки позволила лапать и обнимать свое тело отвратительному портному, но то была цена, которую она согласилась заплатить. Она сделала то, что было необходимо. В этом не было вины. И с тех пор Никки предпочитала в платьях черный цвет.
По мере того как эти забытые, темные воспоминания, воскресали в ее сознании, Никки чувствовала необходимость искупить похищение Ричарда у его возлюбленной Кэлен, вынудив Искателя отправиться с ней в притворном сотрудничестве в Алтур'Ранг. Это деяние было ужасным, даже если Никки делала это, чтобы уверить Ричарда в правильности своих убеждений. В итоге колдунья влюбилась в него, но сама тогда не понимала, что те чувства были ложными и извращенными.
Возможно, самым худшим ее деянием был момент, когда Ричард воспротивился ее ухаживаниям и отказался заняться с ней любовью, и поэтому она бросилась на другого мужчину, позволив тому грубо с ней обращаться, ударить ее и изнасиловать, хотя изнасилованием это не являлось, поскольку все произошло по ее собственному настоянию. И все это время она знала, что из-за материнского заклятия, связывающего ее с Кэлен, Исповедница переживала все те физические ощущения, которые испытывала Никки… и Кэлен в сердцах поверила, что Ричард изменил ей, что он, безумно и страстно, получал удовольствие с Никки.
Это должно было причинить Кэлен душевные страдания… и Никки была тому несказанно рада.
Да, вот за это она чувствовала вину.
Но Никки уже была спокойна по этому поводу: Кэлен и Ричард ее простили. Та озлобленная, порочная личность, кем она была давным-давно — «Госпожа Смерть», — осталась в прошлом. Она в нем не погрязла и ее не преследовали призраки плохих поступков. Она служила Ричарду, сражалась за него, и помогла свергнуть Имперский Орден. Она приказала Джеганю умереть. Она служила Ричарду с неустанной преданностью и убила бессчетное число кровожадных полулюдей из Темных земель. Она сделала все, что просил Ричард, даже остановила его сердце, чтобы тот отправился в подземный мир на спасение Кэлен.
Она отдала ему все — кроме своего чувства вины. Никки за это чувство не держалась. Даже совершая эти преступления, она не ощущала ничего.
И теперь, в этом новом путешествии ее новой жизни, она служила цели гораздо более важной — не только ради этого человека, Ричарда Рала, которого она любила, но и ради его мечты, — и в этой службе не могло быть никакой вины. Никки была колдуньей. У нее была сила волшебников, которых она погубила. При ней были все заклинания, которым ее обучили Сестры. И в ее душе была сила, превосходящая любое воображаемое призвание этого заблуждавшегося Судьи.
Магия все еще оставалась ей подвластна, и не этому человеку суждено вершить над ней правосудие.
Тело Никки, возможно, превратилось в камень, сковав ее мысли в удушающем чистилище, но эмоции и прежде были схожи с камнем, и сердце ее было из черного льда. Это было ее защитой. Теперь она призвала ее, чтобы высвободить хоть какую-то искру магии, которую только могла обнаружить, найти в себе проблеск стремления воспротивиться тому наказанию, что наложил на нее этот мрачный чародей.
Ярость в ней росла, а вместе с ней вспыхнула и магия. Никки не была каким-нибудь невежественным, кровожадным сельским жителем, и не являлась мелким воришкой. Она была колдуньей. Она была Госпожа Смерть.
Изнутри, да и снаружи, Никки ощутила, что камень дал трещину…
Вытянутое лицо Судьи было бледным и суровым, будто кто-то стер с него все веселье. Видимо, ему не доставляло удовольствия разъяснять суть наказания Натану, сплетая заклинание, чтобы захватить старика в ловушку.
— Они все виноваты, — приговаривал он, — все эти люди. Моя работа не закончится никогда…
Натан напрягся, пытаясь двинуть своей окаменевшей рукой. «Нет, нет...». Его рука почти достигла меча, но даже коснись он рукояти, пользы вышло бы немного. Каменное заклятие окружило волшебника и уже принялось за мышцы, останавливая время в самом теле. Натан не мог сражаться, не мог сбежать, даже едва мог двигаться. Его единственным спасением было использовать магию, чтобы хлестнуть ответным заклинанием. Но ведь Натан даже не смог разжечь костер, а что уж говорить о противостоянии такому могущественному чародею.