Элла замолчала, но Уокер не ответил, поэтому она продолжила:
— То, что с тобой сделали, — нехорошо, и еще хуже — видеть тебя с ней, видеть, как ты тянешься к счастью. Но независимо от того, насколько силен человек, приняв такой удар, трудно оставить все, как есть. Ты упрешься в стену и будешь бороться, чтобы пробить ее. Ты сильный мужчина, и взять женщину за руку не будет твоей первой мыслью. Но я старше тебя. Я видела, как многие мальчики терпят неудачу, потому что приняли подобное решение, ошибочно полагая, что так решают лишь слабаки. Будь сильнее и знай, когда нужно взять свою женщину за руку, чтобы она помогла тебе пробиться к свету.
Она снова замолчала, а Уокер опять не ответил.
Но на этот раз Элла не продолжила.
Поэтому Уокер решил подвести черту в их разговоре.
— Элла, я ценю твою мудрость.
Она посмотрела на него сквозь сгущающийся сумрак.
— Надеюсь, ты примешь это близко к сердцу, Тай.
Он снова кивнул.
Элла встала, повернулась и медленно стала подниматься по ступенькам, она была уже почти наверху, прежде чем остановилась, посмотрела на него сверху вниз и, точно рассчитав время, нанесла убийственный удар.
— Не примешь близко к сердцу любовь, которую она испытывает к тебе, любовь, которую она была достаточно умна, чтобы не дать моему мальчику, ты ее сломаешь. Это моя девочка, и я ее знаю. Я вижу это по тому, как она смотрит на тебя, говорит о тебе, если ты не схватишься за нее и не позволишь ей отдать все, что она получает, ты ее уничтожишь. Поэтому, когда я говорю, что надеюсь, ты примешь это близко к сердцу, Тай, я говорю на полном серьезе.
Затем Элла Родригес поднялась на последние две ступеньки, повернула направо и исчезла.
И долгое время Тай Уокер не мог пошевелиться, потому что штука, пронзившая его грудь, свирепо извивалась внутри.
Взяв себя в руки, он поднялся по ступенькам в дом, полный женщин.
Глава 12
Где она паркует «Чарджер»
Тай
— Говорю тебе, брат, пахнет жареным.
Уокер стоял в раздевалке спортзала боком к двери, чтобы видеть, если кто-то войдет. Дьюи прятался за шкафчиками. Тай и в лучшие времена старался, чтобы его не видели с Дьюи, они были близки, или настолько близки, насколько это вообще возможно с Дьюи, но грязные делишки, вонь от которых следовала за Дьюи, заставляла вонять любого, кто окажется с ним рядом. Но, учитывая, что они оба были бывшими заключенными, его, определенно, не должны были видеть с Дьюи.
Но Таю позарез необходимо было с ним встретиться, а тот всего две минуты назад просунулся в окно, так что он был с Дьюи, хотя в данный момент ему этого не хотелось, потому что через две секунды после того, как он просунулся в окно, Дью начал изливать свои дерьмовые оправдания.
— Я не получал от тебя вестей уже несколько недель, Дью, никаких ответных сообщений, никаких ответных звонков, а теперь твой сотовый отключен. Мне такая херня не нравится. И не нравится, когда я, наконец, тебя слышу, а ты изливаешь мне одно только дерьмо. И мне не нравится давать тебе двадцать пять кусков за шесть недель ничегонеделанья, — сказал ему Уокер.
— Тай, от того телефона пришлось избавиться.
Иисусе. Ничего не изменилось. Дьюи менял телефоны, как нижнее белье.
— Почему? — спросил Уокер.
— Они отслеживают и прослушивают. Я знаю.
Бл*ть. Вот она. Причина, по которой Дьюи менял телефоны, как нижнее белье, — паранойя. Брат считал, что полицейские обладают сверхчеловеческими способностями. Все потому, что его поймали, упекли за решетку, и он не был достаточно умен, чтобы признать, что его поймали и посадили, потому что он тупой ублюдок, а не потому, что полицейские обладали сверхчеловеческими способностями.
— Ты знаешь, — продолжал Дьюи, — и я знаю, что они знают: если тебе что-то понадобится, ты обратишься ко мне, и я достану это для тебя. Они знают, что мы с тобой братья. У них глаза и уши повсюду. Мне пришлось залечь на дно.