На второй неделе доставили картину Туку в рамке. В этот вечер они с Бесси прикладывали рамку в разные места в гостиной, пока Элла, Хани и Лекси рассматривали ее, прижимая палец к подбородку, склонив головы набок, неуверенно приказывая им перенести ее куда-нибудь еще. Уокер устал от этого примерно через пять секунд, точно зная, где он хочет видеть картину. Через десять секунд это надоело Бесси, и она принялась дерзить. Потерпев еще минут пятнадцать, она объявила:
— У вас две секунды, чтобы принять решение, иначе я вынесу эту хероту на веранду и выброшу в лес.
В этот момент терпение и вежливость Уокера иссякли, он взялся за дело и за десять минут повесил рисунок над диваном напротив камина. Бесси одобрила. Элла и Лекси обменялись улыбками. Хани заявила, что, по ее мнению, она лучше смотрится над камином.
По четвергам, когда Лекси была на работе, его заставляли показывать местные достопримечательности. В первый же четверг Лекси потащила сучек к Национальному памятнику Колорадо, сказав, что они не могут вернуться в Техас, не увидев его. Но когда он привез их на место, им вид понравился, так что они вытащили свои задницы из «Крузера», чтобы процокать на каблуках туда, где он смог бы их сфотографировать с частью памятника на заднем плане. Потом они процокали обратно. Никакого хождения по туристической тропе, никакого «посмотреть поближе». Черт, он даже не был уверен, что Хани может произнести «туристическая тропа». Затем, своим сверхъестественными чутьем, они нашли суши-ресторан в Гранд-Джанкшн, словно унюхали ублюдка, потащили Тая туда, после чего провели целый гребаный час в «Энстром», покупая достаточно ирисок и шоколада, чтобы обеспечить большую часть Далласа.
Его второй четверг, вчерашний, был еще хуже, потому что он отвез их в Аспен. В Аспене были магазины. И как бы ни веселились эти сучки, Тай не находил в том дне ничего смешного.
Когда прошлой ночью он рассказал об этом Лекси в постели, она снова расхохоталась.
Должен признать, ему нравился смех жены, нравилось его слышать, но в тот момент Уокер даже не улыбнулся, потому что не находил ни одной секунды этого дня смешной.
Он должен был догадаться, учитывая, что в прошлое воскресенье Элла пустилась вразнос, объявив, что должна сделать им свадебный подарок. Он пытался отказаться от участия в этом мероприятии, и все четверо накинулись на него. Он не мог вынести мольбы Лекси, поэтому сдался и пошел. Хотя не должен был. По какой-то причине Лекс пребывала в экстазе (хотя повторяла снова и снова: «Вы не должны. Мы не можем это принять»), когда Элла купила им миксер KitchenAid. И снова две другие сестры не хотели отставать от третьей — последовав примеру своей матери. Это привело к тому, что Бесси накупила им два мешка барахла для кухни, больше половины которого он даже не знал для чего, а та половина, что знал, состояла в основном из мисок и ложек. Он не думал, что на кухне нужно такое количество мисок и ложек, но, тем не менее, теперь они у них были. Затем его потащили из торгового центра в Карнэл, где Хани добавила то, что Лекси назвала «горшок», к их коллекции серой керамики, а также три высоких подсвечника, которые Лекси расставила на камине. Он понял для чего горшок, когда его водрузили на кухонный стол и наполнили ложками.
Смотрелось здорово.
И все же ему не стоило сопровождать их на шоппинг.
Несмотря на то, что большая часть этого впивалась занозой ему в зад, а некоторые моменты — отзывались адской болью, Тай бы солгал, сказав, что в какой-то степени не наслаждался этим. И эта степень отчасти была связана с тем, как его жена и ее семья общались друг с другом, Тай видел, что она счастлива, проводя время с людьми, которых любит. Но дело было еще и в причине, почему она оставалась верна им, почему так о них заботилась. В своей жизни ему не выпало счастья быть частью такой семьи, и пусть на это ушло некоторое время, но даже с самого начала было понятно, что они приняли его, затем, смягчившись, втянули в лоно семьи с головой. Именно поэтому Лекси была такой, какой была: открытой, ласковой, чувствительной, честной, забавной. И чем дольше Тай был с ними, тем больше они его баловали.
И ему это нравилось.
Но ему также нравилось, что этим утром, они последовали за ним и его женой вниз, где стоял «Вайпер», чтобы обнять его и проводить на работу. Потом, сонно махая ему рукой, отошли в дальний конец гаража, через час собираясь забраться в арендованный грузовик и тащить свои задницы домой.
И ему это нравилось, потому что он хотел вернуть свою жену, эгоистичное чувство, но ему было плевать.