Тем не менее, я была смущена, потому что он выглядел не просто взбешенным. Он выглядел разъяренным.
— Ездил к Тейту, — повторил он.
— Хорошо, — ответила я.
Внезапно он наклонился вперед так, что я отпрянула назад, хотя нас разделяла столешница, и заорал:
— Я ездил к Тейту, Лекси!
— Хорошо, — прошептала я.
— Он сказал мне, — продолжал он, и я покачала головой, все еще сбитая с толку.
— Что сказал?
— Сказал, что ты со мной играла.
У меня перехватило дыхание.
О, Боже.
О, Боже.
— Что? — выдавила я сквозь застрявший в горле воздух.
— Я не мог поверить, только не ты, — ответил он.
— Тай...
— Только не ты, — повторил он.
— Тай, — прошептала я, снова начав дрожать, зная, что это плохо, очень плохо, самое худшее, и он двинулся, его длинные ноги несли его к лестнице, а я наблюдала за ним, все еще в смущении, но и в ужасе. В таком состоянии я могла только смотреть на лестницу и не двигаться.
Происходило что-то плохое. Очень плохое. Катастрофически плохое.
И я знала, что.
И я хотела, чтобы мои ноги понесли меня к лестнице, чтобы я могла разобраться с Таем наедине, но была так напугана тем, что сделала, и его реакцией на это, что не могла заставить ноги двигаться.
— Я поговорю с ним, — пробормотал Джулиус, но я все еще не двигалась, хотя увидела его на лестнице, потому что все еще смотрела на нее.
И я все смотрела, чувствуя, как дыхание застревает в горле, сердце сильно и быстро бьется в груди, ладони зудят, а горячая кровь неистовым потоком мчится по венам.
Потом я увидела движущиеся ноги и услышала рык Тая:
— Не твое дело, брат.
— Уок, послушай меня...
— Не твое гребаное дело, — отрезал Тай, обогнул лестницу и направился прямо к островку.
Он швырнул на него пачки наличных.
— Пятьдесят кусков. Твоя оплата. Я ухожу, у тебя есть час, чтобы вытащить свою сладкую задницу из моего дома.
Происходило что-то плохое. Очень плохое. Катастрофически плохое.
И я знала, что. И по его лицу я поняла, что он говорит серьезно.
И все же дрожащим голосом прошептала:
— Что?
— Ты играла со мной, Лекси, ты... бл*ть… играла со мной, — прорычал он, наклоняясь ко мне. — Пошла к Тейту и Дику за моей гребаной спиной. Раздвигала для меня ноги, чтобы отвлечь. Говоришь, у твоей киски нет цепи? — спросил он, его слова хлестали по мне, затем он откинулся назад и отрезал: — Чушь собачья. Она такая же тяжелая, как и у всех остальных.
Каждое слово ударяло по мне с невероятной силой.
— Тай, я...
— Играла со мной, — закончил он за меня, затем поднял большую руку и на каждом «ты» стал тыкать в меня длинным пальцем. — Ты не гнила в том проклятом месте целых пять лет. Ты не того цвета кожи, который делает тебя мишенью. Ты любишь черные члены, но то, что ты впускаешь в себя черный член, детка, не делает тебя черной. Это не ты имеешь дело с этим дерьмом, — он отдернул руку и прижал к себе большой палец. — А я.
— Выслушай меня.
— Время слушать тебя, Лекси, прошло чертовски давно, еще до того, как ты раздвинула свои гребаные ноги, точно так же, как гребаная Мисти, и нае*ала меня.
Его слова били по мне, удары были настолько жестокими, что я чувствовала, как в некоторых местах кожа треснула, но все же нашла в себе силы покачать головой и сделать шаг к нему, говоря:
— Пожалуйста, выс...
— Не подходи ко мне, сука, — прорычал он, и я застыла, не сводя с него глаз, кровь так быстро бежала по моим венам, что казалось, будто я сгораю заживо.
— Час, — отрезал он. — Я возвращаюсь — тебя нет. Если будешь здесь, Лекси, я тебя вышвырну.
Затем он повернулся, обогнул островок и направился к двери.
А потом исчез.
Час спустя и я тоже.
Глава 14
Сокрушенная
Tай
Тай Уокер открыл заднюю дверь и наткнулся на большого, очень разозленного чернокожего мужчину, стоявшего, широко расставив ноги и скрестив на груди мускулистые руки.
Он знал, что по возвращении домой, увидит эту картину.
На это ему тоже было плевать.
Он закрыл дверь и посмотрел в глаза Джулиусу.
— Она ушла? — спросил Уокер.
— Пи*дец, ты тупой ублюдок.
— Она ушла?
— О да, брат, она ушла.
Тай Уокер сжал челюсти так сильно, что ему повезло, что их не заклинило.
Он кивнул и направился к лестнице.
Он уже почти туда добрался, когда Джулиус заявил:
— Она любила тебя.