Он нашел то, что искал, вытащил коробочку, открыл ее и увидел там оба кольца. Вынув их, Тай направился к жене, укладываясь в то же положение, но так, чтобы она лежала больше на нем, а ее левая рука не была зажата между его телом и диваном.
Затем он надел кольца ей на палец.
Лекси не дала ему шанса сделать то, что он намеревался, а именно прижаться к ним губами. Она уткнулась лицом ему в грудь, и он почувствовал, как ее тело вздымается, а дыхание перехватило от новых слез.
Он отпустил ее руку и крепко обнял, Лекси подняла голову и прижалась к его шее.
Тай ждал. Всхлипы не продлились очень долго, она справилась, и он слушал, как успокаивается ее дыхание. Затем Лекси подняла руку и, стерев с лица слезы, прижалась щекой к его плечу. И вот тогда Тай убрал ее волосы с лица и шеи, чувствуя, как они мягко падают и скользят по его плечу и руке.
Ему этого не хватало. Он знал, что скучает по ней, но, вернув ее, понял, насколько сильно.
Затем он снова ее обнял.
— А теперь, детка, говори, что хочешь узнать, — мягко сказал он и услышал, как она снова судорожно вздохнула.
— Ты в порядке? — спросила она.
Его ответ прозвучал мгновенно, и он крепче сжал ее в объятиях.
— Да, черт возьми.
Он почувствовал ее улыбку на своей коже, прежде чем она приподняла голову и ярко улыбнулась.
— Я не имею в виду сейчас, дорогой, я имею в виду со всем, что происходит.
Тай откинул голову на подушки.
— Всем, что происходит?
Она прикусила губу, колеблясь, неуверенно и, черт возьми, испуганно.
Бл*ть.
Он еще раз стиснул ее и спросил:
— Детка, какого хрена?
— С Тейтом, — быстро сказала она, и он понял. Она говорила о том, из-за чего он разозлился на нее и повел себя как тупой мудак, сломав ее и почти уничтожив их.
— Не смущайся спрашивать про это дерьмо, мамочка, — сказал он. — Со мной не смущайся ничего.
— Тай... — начала она тихо, все еще неуверенно.
— Лекс, неужели ты думаешь, что за шесть недель без тебя я не усвоил гребаный урок?
Она моргнула.
— Я усвоил, детка. Прожил шесть гребаных недель, растрачивая, бл*ть, впустую свою и твою жизнь. Оформление документов о разводе через Интернет… — Он покачал головой, не возвращаясь туда, не связываясь с воспоминаниями, это дерьмо стоило ему слишком дорого, он не мог вернуться туда. Поэтому он закончил: — Черт возьми, да, я усвоил урок.
— Жизнь, как открытая рана? — прошептала она, и он почувствовал, как его брови сошлись на переносице.
— Да, жизнь, как открытая рана, так живет мужчина, когда портит себе жизнь, причиняя боль любимой женщине, но не может ничего исправить. У такого мужчины жизнь, как открытая рана, и я был этим мужчиной.
Когда он закончил, то увидел, что ее губы снова приоткрылись, но она просто молча смотрела на него.
— Что? — спросил он.
Лекси не сводила с него глаз, и он легонько встряхнул ее.
— Что? — повторил он.
— Любимой женщине? — выдохнула она, и настал его черед моргнуть.
Затем он подтвердил:
— Да.
— Ты любишь меня? — спросила она так, словно не могла допустить даже и мысли об этом, и ее вопрос потряс его до чертиков.
— Э-э... да, — ответил он. — Детка, такой человек, как я, которого нае*али так, как меня, никому и ничего не рассказывает, если только не доверяет тому, с кем делится, и если только их мнение не имеет значения, и они сами ему не безразличны, и то, как меня нае*али, я бы ни за что не поделился с киской, любой киской, и ты это знаешь. Но с тобой я поделился. Ты играла со мной, чтобы отвлечь, но мне было нетрудно отвлечься, потому что я хотел отвлечься. Проведя пять лет с мыслями на девяносто девять процентов состоящими из грандиозного плана мести, я выхожу, готовый приняться за дело, а через несколько дней путешествую по гребаному Вегасу, затем отправляюсь в Моаб, а после в долбаный садовый центр. Облажавшись и потеряв тебя, я рискую всем, поехав в Даллас, чтобы выследить тебя и удостовериться, что Шифт навсегда уяснит мою точку зрения, да так, чтобы помнить об этом всю жизнь, чем еще больше нарушаю условия досрочного освобождения, совершая преступление и выбивая дерьмо из него и двух его прихлебал. Через две недели я узнаю, где ты, звоню человеку, которому не нравлюсь, потому что много лет назад выиграл у него за столом кучу денег, но я знаю, у него есть еще деньги, много денег. Он живет в двух часах езды отсюда, в Аспене, у него есть частный самолет, — единственная надежда, что я смогу пролететь через всю страну не замеченным и меня не отправят обратно в Калифорнию. Удача мне благоволит, потому что этот человек может меня не любить, но я выкладываю ему все, мамочка, и выясняю, что этот парень — гребаный романтик. Он заправляет свой самолет, указывает в бортовых журналах, что его пассажир — Тейт Джексон, и летит со мной в гребаную Флориду. Этот парень такой отпетый романтик, что когда я возвращаюсь без тебя на взлетную полосу, клянусь гребаным Богом, он выглядит почти таким же опустошенным, как и я. Так вот, ни один мужчина не делает всего этого ради женщины, которую не любит, и уж точно не такой мужчина, как я.