Его взгляд переместился на жену, одетую в белый сарафан, — открытый верх, облегающий низ, расширяющийся на бедрах, длиной чуть выше лодыжек, — серебристые босоножки на высоких каблуках, которые он купил ей в Вегасе, бриллианты в ушах, на шее и запястье, волосы, беспорядочно собранные на затылке и выбившиеся завитки, что лишь подчеркивало побрякушки. С ее загаром, далеко нескромным декольте, открытой спиной и в плотно облегающим бедра сарафане, она была чистой Лекси, но чертовски намного больше, чем обычно.
Джулиус неторопливо вернулся назад, подошел поближе, схватил стакан с водкой, стоявший на островке, и прислонился бедром к столешнице напротив Тая.
— Догадываюсь, раз уж ты не нашел времени сказать мне перед ужином, что с твоим парнем все в порядке, — тихо произнес Тай.
Он позвонил Джулиусу после обеда с Лекси, и у них состоялся очень долгий разговор.
— Мы поболтали, — ответил Джулиус. — Он сказал, что они ни хрена не пронюхают, и он не сидит сложа руки. Я напомнил ему, что в его обязанности не входят лишние телодвижения, которые могут указать на тебя, и что ты дал ему гребаную кучу бабла на выполнение этих обязанностей. Он напомнил мне, что не поклонник полицейских, но у него состоялась собственная стычка с местными парнями, и, зная, что они с тобой сделали, и имея тот же цвет кожи, что и ты, ему на них насрать, он ценит плату, но любит свою работу и ни в коем случае не станет тебя трахать. Лично я его не знаю, но человек, порекомендовавший мне его, надежен, я доверяю ему, он в курсе, зачем мне это нужно, и меня шокирует до чертиков, если он направит меня по ложному пути.
Тай посмотрел на друга и подвел итог:
— Значит, у нас все хорошо.
Джулиус поймал взгляд Тая, улыбнулся и кивнул.
— У нас все хорошо.
А, значит, полиция Карнэла была в жопе.
Это и хорошо, и плохо. Таю нравилось, что они были напуганы, да так сильно, что игры, которые они затеяли, были очень глупыми, и нельзя сказать, что, думая об этом и наблюдая, как они пытаются выкрутиться, Тай не испытывал удовлетворение.
Но ему не хотелось думать о том, куда приведет их этот страх, если они направят свой взгляд за пределы внутреннего круга.
Тай оглянулся на двух женщин, они стояли у перил, пили, разговаривали и любовались открывающимся видом. Теперь они свернулись на диванчике, сосредоточившись на напитках и беседе.
Пока он смотрел, они обе вдруг расхохотались.
Тай улыбнулся и, не отрывая глаз от женщин, обратился к Джулиусу:
— А телефонный звонок, на который ты отлучился за ужином?
— Я говорю это, чтобы ты знал, — немедленно ответил Джулиус. — В Колорадо не так уж и плохо, Анане здесь нравится, и я бы погостил у тебя. Но не могу рисковать поездкой в Даллас после того, как дважды тащил сюда свою задницу.
— Понятно, — пробормотал Тай.
— Дело не завершено, — сказал Джулиус, и, услышав его тон, Тай посмотрел на него, а затем прочитал его мысли. Он видел этот взгляд и раньше, не часто, но видел: первый раз, когда Джулиус говорил об убитом им человеке, об убийстве которого он не молил Бога простить его, о человеке, смерти которого он не только радовался, но и был счастлив, что тот умер от его рук, потому что Джулиус любил свою сестру. А еще тогда, когда он сказал, что любит Тая.
— Я сделал пару звонков. После времени, проведенного с Родригесом, Лекси известна в определенных кругах. Все знали, что она неприкасаема. В ту минуту, когда ее нога переступила границу Далласа, Шифт узнал об этом, решил, ты от нее избавился, и она стала честной добычей. Он играл с ней и ждал своего часа. Поскольку Родригес получил пулю, Шифт знал, что будет делать с Лекси, и решил, раз она вернулась, время пришло. — В глазах Джулиуса вспыхнул огонь, когда он тихо произнес: — Ты неправильно меня понял, Уок. Покончить с ним — значит, покончить навсегда.
Тай оттолкнулся от островка, повернулся к брату и пробормотал:
– Чемп...
Джулиус покачал головой.
— Там уже работает мой человек.
— Он приказал напасть на Родригеса, — сказал ему Тай то, чем еще не поделился, и Джулиус моргнул.
— Они ведь были братьями, — потрясенно прошептал Джулиус, теперь еще больше разозлившись, потому что руководствовался рядом правил, по которым жил, и второе из них, — после заботы о своей семье, — никогда не идти против брата.
— Ты давно не был в Далласе, но вот что рассказал мне Пенья. Шифт уже назвал мое имя полиции. Мне не нужно, чтобы его нашли мертвым. Мне нужно, чтобы этот ублюдок лишился всего. И, думаю, в качестве расплаты за свои усилия Пенья должен получить то, что получают копы, когда они накрывают сутенера-наркодиллера, который заказал убийство своего брата. У тебя есть связи в Далласе, направь их не на то, чтобы Шифт перестал дышать, а на то, чтобы он перестал дышать свободно.