— На тренировку.
— Чувак, — тихо произнесла она, все еще кривя губы.
Чувак. Да, абсолютная чудачка.
— Чувак? — подсказал он, когда она больше ничего не сказала.
— Мы в Вегасе, — заявила она.
— Да, — согласился он.
— Это вообще законно — тренироваться в Вегасе? — спросила она, наклонив голову, и пучок волос на затылке колыхнулся вместе в такт движению.
— Здесь есть тренажерный зал, так что, предполагаю… да.
Это вызвало у него еще одну яркую улыбку, затем ее очки просканировали тело Уокера с головы до колен и обратно, после чего она заметила:
— Ты не в плавках.
— Лекси, я наполовину черный. Мой загар всегда при мне. Я не должен прилагать для этого усилий.
— Точно, — пробормотала она, все еще ухмыляясь.
Именно тогда он мысленно вернулся назад, пытаясь вспомнить Ронни Родригеса. Родригес все запорол в середине второго курса, но за полтора сезона до этого, провел на поле до хрена игрового времени. Поэтому Уокер его припоминал, но не четко, если не считать того, что брат был худым, высоким и черным. Откуда у него взялась фамилия Родригес, Уокер не знал.
С другой стороны, у Шифта была фамилия Мартинес, и он тоже был черным. Может, в Техасе это какая-то фишка.
Что Уокер знал точно, что многие белые сучки не возражали повеселиться с черными, но они, черт возьми, не вели их домой знакомить с папочкой, черный оставался черным, будь он им таким полностью, наполовину или просто смуглым.
Он также знал, что у Лекси нет папы, но если бы и был, она бы привела черного домой и, как он предполагал, папе бы это не понравилось, но с ее нахальством она бы сказала ему идти на хрен.
Подумав об этом, он спросил:
— Завтракала? — и она покачала головой.
Повернувшись, снаружи, у бассейна он увидел ресторан.
Потом он снова посмотрел на нее.
— Я голодный.
— Я тоже, — согласилась она, отпустила его руку и мгновенно задвигалась.
Скатившись с шезлонга, она низко наклонилась, чтобы забрать засунутую под него одежду. Затем натянула обтягивающую футболку с короткими рукавами под цвет купальника и короткие черные шорты. Она села, наклонившись вперед и начала надевать черные сандалии на высоких каблуках.
Какое-то покалывание впилось в кожу на затылке, и Тай оторвал взгляд от своей новобрачной, чтобы взглянуть на три лежака, стоявших в стороне. На одном из них он увидел мужчину, определенно много времени проводящего за работой над своим загаром. Весь покрытый маслом. В узких черных плавках. С золотом на шее. Его очки были нацелены на декольте Алексы Уокер, выставившемся на всеобщее обозрение, когда она наклонилась.
— Эй! — рявкнул он, скорее почувствовав удивленное движение Лекси, чем увидев его, но также заметив, как «узкие черные плавки» дернулся в его сторону. Уокер медленно покачал головой. Парень быстро отвел взгляд.
Покалывание исчезло.
Лекси встала, оказавшись в поле его зрения.
— Что это было? — тихо спросила она.
— Я рядом, — ответил он.
Она склонила голову набок. Она была озадачена или, возможно, не увидела того парня. Он полагал, что второе, так как обнаружил, что она не замечает внимания мужчин, которое ей часто доставалось.
Но замечал он.
Обойдя шезлонг, он приблизился к ней и опустил голову, чтобы посмотреть в ее темные очки.
— Он пялился на твои сиськи.
Ее голова медленно повернулась к лежаку, рассматривая «узкие плавки».
Потом она повернулась к нему, откинула голову назад, и их очки снова устремились друг на друга.
И она пробормотала:
— Фу.
Абсолютная чудачка. Очень милая.
Послала мужика на хрен.
— Да, это для тебя «фу», но для меня, когда моя женщина надевает туфли, а я стою рядом, никто, бл*ть, не пялится на ее сиськи.
— Ох, — прошептала она.
— Вот именно. Ох. — Он мотнул головой в сторону шезлонга. — Ты будешь забирать вещи?
Она покачала головой.
— Нет, оставлю здесь. Я буду следить за ними от столика.
Его это устраивало, поэтому он пошел вперед.
Она присоединилась к нему и сделала то же, что и накануне: взяла его за руку и переплела их пальцы. Держала крепко. За ней наблюдал «скелет», и она отрабатывала свои пятьдесят кусков.
Они сидели за квадратным столом, где он мог следить за ее барахлом; она сидела рядом с ним, а не напротив. Сканирование бассейна и ресторана показало, что «скелет» исчез, вероятно, потому, что утреннее солнце Вегаса оказывало мучительное воздействие на его бледную белую кожу.