В итоге, ничего не придумав, я поднялась с постели.
И все же глубоко внутри разлилось теплое чувство, которое было очень, очень хорошим, а еще у меня возникла мысль, что этот фальшивый брак будет не таким уж плохим.
Конечно, Тай не был любителем поболтать.
А когда разговаривал, его речь, по большей части, была грубой, но не то чтобы я не привыкла слышать такое от Ронни, Шифта и их банды, на самом деле, Ронни, Шифт и их банда выражались намного хуже.
Конечно, по важным для него причинам он вел себя со мной скрытно. С другой стороны, мы едва знали друг друга. Делиться нашими самыми сокровенными, самыми темными секретами через сорок восемь часов после встречи — не то, чего можно было ожидать. Я понятия не имела, почему прошлой ночью излила ему душу. Но, делав это, я знала, что он честно поделился своим мнением, хоть при этом и не осторожничал в выражениях, и мне это понравилось, несмотря на то, что вывод, к которому он заставил меня прийти, был не таким уж великолепным. Не говоря уже о том, что он показал себя с мудрой стороны.
Конечно, казалось, у него напрочь отсутствовало чувство юмора, но он также не выходил из себя, когда я смеялся над тем, что он не находил смешным. И все же чувство юмора у него было. Вчера вечером я видела, как скривились его губы.
А еще ему не нравились скользкие мужики с золотыми цепями, пялящиеся на мою грудь, и поскольку мне они тоже не нравились, я подумала, что это было очень круто, когда он рявкнул на мерзкого парня, который меня разглядывал, заставив этого мерзкого парня перестать меня разглядывать.
И он умел делать комплименты.
И последнее — он чертовски хорошо целовался.
Последнее было тем, о чем я не стану думать. Пока нет. Я знала, что хочу с ним переспать. Поняла это в ту же минуту, как его увидела. Черт возьми, любая женщина, увидев его, знала бы это. Я также знала, что в тридцать четыре года у меня в жизни был один парень, а, следовательно, и один любовник, и, хотя другого опыта у меня не было, он не очень хорошо проявил себя в первом статусе (не говоря уже о том, что сейчас был мертв), и как попало во втором. С тех пор у меня был четырехлетний период засухи, и мои жизненные решения привели меня к фальшивому браку с бывшим заключенным, который утверждал, что отсидел по ложному обвинению, но не стал вдаваться в подробности. Кроме того, всего за день до этого я решила отказаться от мужчин, и, вероятно, пересмотреть это решение, зная этого мужчину чуть более двух дней, было не самым мудрым шагом. Я подумала, что, возможно, мне стоит сыграть по-умному, а не прыгать к нему в койку и отдавать ему свою «киску».
— Ты разобралась сегодня со своим дерьмом? — спросил он, и я перевела взгляд с букета на него.
Он смотрел на меня: на мое лицо, а не на платье. Это разочаровывало, потому что я на самом деле хотела знать, удалось ли мне купить то, что он хотел, но я задавалась вопросом, было ли это как вчера, и он не скажет мне ничего, пока не будет готов.
Примерно полчаса назад, находясь в ванной, я услышала, как он вернулся. Он отсутствовал весь день, но дважды звонил. Один раз сказать, чтобы я обедала без него. Другой, чтобы сказать тоже самое про ужин. Он не говорил, где он и чем занят. А я не спрашивала.
— Этим занимается Элла, — ответила я.
Элла, мать Ронни, была мне как мать, потому что она была единственной матерью, которую я знала в жизни. Когда мне было тринадцать, она приютила меня под свое крыло, и мы с ее дочерью Бесси стали лучшими подругами. И она не выпустила меня оттуда даже после того, как я переспала с Ронни, и дорожила этим, потому что Ронни соскользнул с края, но она знала, что я единственная, кто удерживала его от свободного падения. Так было до тех пор, пока он все же не сорвался.
Ранее в тот день я ей все объяснила, опустив подробности о бывшем заключенном, которого я забрала из тюрьмы и фальшивом браке, и просто сказала, что солгала об отпуске, и вместо этого встречаюсь с другом, который помогает мне переехать в Колорадо. Я объяснила свою ложь тем, что не хочу, чтобы слухи дошли до Шифта, а поскольку Хани («Honey» в пер. с англ. — милая), вторая дочь Эллы, была милой, как и ее имя, но умом не блистала, и из-за всей этой истории она связалась с Шифтом, потому что больше дружила со своим братом, чем со своими мозгами, я не хотела рисковать.