Выбрать главу

Но более того, я никогда не думала, что у меня будет такое. Пока я взрослела, мои мечты о светлом будущем умирали рано. Научиться не надеяться на многое легко, когда испытаешь горький вкус разочарования так же рано, как и я.

Эти люди, сделавшие столько всего, говорили о Тае всё. Говорили, что я правильно читаю знаки. Никто бы не стал напрягаться ради мудака или неудачника. Они делали это ради достойного человека.

И пусть мой брак с Таем начался с фальши, но это... это было настоящим. Эти люди заботились о нем, очень сильно, и они, не теряя времени, приняли меня под свое крыло.

И это дал мне Тай.

В жизни я ни разу не испытывала ничего более прекрасного.

И я не могла с этим справиться.

– Тай, — смутно услышала я голос Мэгги, — что-то не так с...

Я сделала еще шаг назад и протянула руку в поисках опоры, потому что иначе бы упала. Я знала это. У меня кружилась голова, перед глазами все расплывалось, и организм никак не мог осознать происходящее.

Я почувствовала жжение в пояснице, пиво выскользнуло из моих пальцев, и я услышала возле уха глубокий рокот, зовущий:

— Лекс.

Обернувшись, я увидела черную стену.

Футболка Тая.

Вскинув руки, я пальцами вцепилась в ткань прямо перед тем, как уткнуться лицом в его грудь, ноги подкосились, и я разрыдалась.

Длинные, сильные руки крепко сомкнулись вокруг меня.

— Детка, какого хрена? — послышалось у моего уха.

— Я не могу... такого не может быть… я не могу осознать… подарки… торт… цыпленок, — запинаясь, пробормотала я, затем откинула голову назад, посмотрела на него затуманенными глазами и прошептала: — Тай, милый, ты же знаешь, со мной не случается ничего хорошего. Со мной такого просто не бывает. Я не могу этого вынести. Не знаю, что с этим делать.

Потом я потеряла его из виду, потому что слезы лились так сильно, что я ничего сквозь них не видела, поэтому снова уткнулась лицом ему в грудь, и мое тело сотрясли рыдания.

Потом меня подхватили на руки, и я невольно прижалась мокрым лицом к его шее, обхватив ее руками, мы двигались, но я пребывала в муках глубокой истерики, и не замечала, куда мы идем, да мне было все равно.

Я почувствовала, как располагаюсь у него на коленях, когда он, крепко меня обнимая, куда-то сел, но я не отрывала лицо и руки от его шеи, с силой вдавливаясь в его тело, крепко держась и продолжая плакать.

В конце концов, одна его рука скользнула вверх по моей спине, к затылку, чтобы жарким кольцом обвиться вокруг шеи.

— Лекси, детка, успокойся, — прошептал он мне на ухо.

Я кивнула, но продолжала плакать.

Его пальцы нежно сжались.

— Детка, ты должна взять себя в руки.

Я снова кивнула и прерывисто вздохнула. Затем еще раз.

Все еще уткнувшись лицом в его шею, пробормотала:

— Прости. У меня никогда... ничего подобного… — Я сделала еще один прерывистый вдох и прошептала: — Очень неожиданно.

— У меня хорошие друзья, — пробормотал он.

Я снова кивнула, потому что у него были хорошие друзья, такие друзья, которых не просто получить, их надо заслужить.

И с этим я тоже не знала, что делать.

Я не отрывала лицо от его шеи и не отпускала.

Сделав еще один вдох, на этот раз не прерывистый, спокойным и тихим голосом сказала:

— Рада, что они у тебя есть.

— Я тоже.

И снова не двигалась.

Потом сглотнула и призналась:

— Может, я немного и чудачка.

— Абсолютная, — ответил он, еще раз сжав пальцами мою шею и обняв за спину. — Абсолютная чудачка.

— Нет. Только немного.

Он не ответил.

Я в последний раз вдохнула через нос и, наконец, оторвала лицо от его шеи. Он чуть отстранился и склонил голову, чтобы посмотреть на меня.

И Боже, Боже, какие же у него красивые глаза, и вблизи их красота увеличивалась в геометрической прогрессии.

— Прости, — прошептала я.

— Не извиняйся, — также шепотом ответил он.

— Я знаю… — начала я, остановилась, набралась смелости и начала снова: — Я знаю, что это все не взаправду, но спасибо, Тай. Я никогда не ожидала, что у меня будет нечто такое хорошее, и оно хорошее, несмотря ни на что.

Тай ничего не сказал, но выражение его глаз изменилось, в них отражалось нечто, чего я еще не видела, не понимала, и эта перемена была значимой, как и все остальные, но более существенной.