Я кивнула. Я ее поняла.
Кристал кивнула в ответ, пробормотав:
— Сделай его счастливым, — затем повернулась и пошла обратно к бару. — Кстати, у тебя сзади на блузке масляные пятна.
Затем она одарила меня понимающей улыбкой, повернулась, распахнула дверь и вошла в бар.
После того, как она скрылась за дверью, я еще долго на нее смотрела.
Потом села в «Чарджер» и отправилась домой.
*****
Тай
«Ты самый красивый мужчина из всех, кого я встречала...»
Слова снова пронеслись у него в голове, когда Тай нажал на кнопку открывания гаражной двери.
Они крутились в его мозгу с тех пор, как Лекси их произнесла. Снова и снова. Так часто, что они были всем, о чем он только мог думать. Так часто, что Китон и Мисти исчезали задолго до того, как он о них вспомнил. Он даже забыл об их присутствии.
«Ты самый красивый мужчина из всех, кого я встречала...»
Будь он проклят, но ему нравилось, что она так думает.
Он загнал «Вайпер» внутрь, закрыл его, схватил с пассажирского сиденья спортивную сумку и вытащил свою задницу из машины. Проходя через подсобку, оставил сумку там. Лекс разберется с его шмотками, и ему даже не придется просить. Он знал это. Он дарил ей бриллианты и дорогие туфли. Она дарила ему все остальное, и делала это так, что он знал: ему не нужно дарить ей бриллианты и дорогие туфли, чтобы получить это.
Поднявшись по лестнице, Тай обогнул перила и остановился как вкопанный.
— Малыш, сейчас закончу, — пробормотала Лекси, — поцелую тебя через минуту.
Сгорбившись и склонив голову, она сидела у кухонного островка, одна нога закинута на другую, одной пяткой она упиралась на перекладину барного стула, ноги повернуты в сторону, хотя он видел только ее спину, но по рассеянным словам и ее позе Тай понимал, что она сосредоточенно над чем-то работает.
На ней были низко сидящие, свободные белые брюки, между поясом которых и блузкой оставалась широкая полоса обнаженной кожи. Она манила к ней притронутся, о чем, зная Лекси, та и не подозревала. Она звала ее мужчину просунуть руку ей в трусики и обхватить сладкую попку, и Тай решил, что найдет время откликнуться на этот зов сегодня вечером.
Светло-серая, свободная атласная блузка была присборена на талии и завязывалась сбоку большим, свисающим атласным бантом. Гладкие волосы каскадом ниспадали на спину. Черные босоножки на высоких шпильках валялась на полу рядом с островком, а на прилавке лежала маленькая черная сумочка.
Кроме того, на столешнице красовалась куча серых с черным кувшинов, которые, даже будучи мужчиной, он должен признать, смотрелись охрененно. Они классно сочетались с черной гранитной столешницей. Взгляд Тая переместился от них, обозревая все вокруг, осматривая вещи. Вещи на подоконнике над раковиной, которых не было утром, когда он уходил, ее снежный шар, фотография. Он перебегал глазами от одного предмета к другому. Широкая чаша с фруктами, под стать кувшинам, стояла у холодильника. Его глаза продолжали двигаться, и на каминной полке он увидел их свадебную фотографию в серебряной рамке.
Увидев ее, он почувствовал, как острие снова пронзило левую сторону груди, отозвавшись восхитительной болью и оставшись там.
Его мать не вставляла фотографии в рамки. Она не выставляла сувениры, чтобы напомнить им о хороших временах семейных каникул или прогулок. Их семья не ездила в отпуск. И не совершала прогулок. И у них не было счастливых воспоминаний.
Но дело было не только в этом. Его мать тратила всю энергию на то, чтобы ныть и злиться на весь мир. Она не тратила ее на обустройство дома, определенно, не тратила ее на мужа, которого ненавидела, но, как полагал Тай, оставалась с ним с единственной целью — мучить. Да и о своих детях она вспоминала изредка.
Поэтому у Тая Уокера никогда не было дома. Даже купленный им дом, он начал обставлять вещами, что ему нравились, но не пытался придать ему уют, потому что, во-первых, Тай был мужчиной, а во-вторых, потому что, никогда не имея дома, это не приходило ему в голову.