В нос с первого шага ударил острый запах мочи и пота. Озлобленные на короля за решение выгнать на голодные пустоши или перебить, люди уходили толпами под крыло Хорнтелла, староверы примыкали к завоевателям, и слуг для уборки огромного королевского замка почти не осталось.
— Посмели все-таки явиться, — буркнул Берад, поднимаясь. Он оброс и откровенно измучился.
— Не сочли все-таки нужным убраться по тайному ходу? — нагло бросил Агравейн вздергивая брови.
— И куда бы мы пошли? — влезла Гвен. — Повсюду еретики-головорезы или ты со своими убийцами, — выплюнула королева.
— Странно, — произнес Агравейн, — на подходах к городу я не встретил ни одного старовера, кроме своих ребят. Впрочем, когда мы сминали людей колесницами и копытами, узнать их приверженность шансов не было, — сухо констатировал Молодой король. — Но даже за стены донжона вы теперь не показываетесь, верно?
— Что происходит в городе? — шепнул Нирох.
— Разбой, — ответил Сайдр.
— Прежде, чем вы продолжите, — раздался голос, и все обернулись в самую неожиданную сторону. С трудом, опираясь на столешницу, встал Тройд.
— Ваше высочество, — с удивлением поднял брови друид, но Тройд обратился напрямую к Железной Гриве.
— Ты знаешь, как я ее любил. Ты был здесь и видел все.
Агравейн дрогнул в лице, но перебивать не торопился: возразить сейчас ему и впрямь было нечего, и — король понял только сейчас — мысли, что к смерти сестры причастен е собственный муж, у него и не возникало никогда.
— Сейчас не время, Тройд, — одернули одновременно Нирох и Гвен.
— Тихо, — гаркнул Агравейн. Он мотнул головой, и один из солдат подошел к Тройду, чтобы поддержать принца. Тот был намного худее остальных и пошатывался. Да он просто не ест, — понял Сайдр.
— Говори, пожалуйста, — сказал Агравейн, глядя Тройду в глаза.
— Вся моя жизнь была в ней и детях. Кто хорошо служит семье, хорошо служит родине — так она говорила мне каждый день.
Агравейн поджал губы, сдержав гортанный вскрик: да, эту поговорку особенно любили в его семье. Он тоже с раннего детства внял эту мудрость от матери.
— Я не обвиняю в смерти Виллины тебя, Тройд, — заговорил Молодой король, но Тройд, сделав усилие, невысоко повел рукой, чтобы показать, что его перебили.
— Я не собираюсь оправдываться, Агравейн. Моя жена мертва, мой наследник убит, и дочь, вероятнее всего тоже. Поэтому я прошу, брат, — с нажимом обратился Тройд, делая ударение именно на их родственности, — убей и меня. У меня ничего не осталось, и я хочу умереть от руки ее брата, чтобы наверняка и как можно скорее встретить свою любовь.
В Агравейне всколыхнулось уважение.
— Инна жива. Она у нас, — он даже не думал таится.
— ЧТО? — Нирох вскочил.
— Как это понимать? — Гвен разошлась, а Берад положил твердую опытную ладонь на рукоять меча.
— Вы выкрали королевскую внучку? — орал Нирох.
— Да и Норана поди тоже вы убили. Проклятые еретики, — бросила Гвендиор.
— Думай, что говоришь, — тут же осадил Молодой король.
— Как так вышло? — растерянно спросил Тройд.
Не сводя взгляд с лица королевы Гвен, Сайдр усмехнулся:
— Лже-Богиня, которую вы так ненавидите, помогла жрецам вынести последнее живое дитя принцессы Виллины невредимым. Она в Аэлантисе.
Впервые за весь последний год в глазах Тройда мелькнула капля жизни.
— Инна… жива? — он будто не слышал. — Она в Аэлантисе?
— Да, — коротко отозвался Железная Грива. — Хочешь увидеть ее?
Всплеск эмоций оказался не по силам измученному телу, и Тройд, задыхаясь воздухом и давясь словами, сумел только кивнуть.
— Мы сможем договориться, — уверенно заключил Агравейн. Тройд кивнул снова и медленно попытался сесть, опираясь на беспомощные, не по-мужски тонкие руки. Солдат-архонец поддержал принца.
— В таком случае, — протянул Сайдр, — можно переходить к главному.
И, не дожидаясь приглашения, несколько подданных Архона расселись за стол, сталкивая с него то немногое и ненужное, что стояло. В считанные мгновения в помещение вошли другие сподвижники Агравейна, внося огромные, уже исписанные пергаментные листы и чернила с перьями. Приготовился заранее, мрачно понял Берад и сжал рукоять меча еще крепче. Кэй положил отцу руку на напряженные пальцы, но тот только дернул рукой, скидывая сыновью длань.
— Кон-три-бу-ци-я, — по слогам протянул Агравейн, и ни от кого не укрылось наслаждение победителя, захватившего страну, и торжество убийцы, свершившего месть.
— Наши земли выжжены, люди убиты или предали нас, что тебе еще нужно? — взвилась королева Гвен. Агравейн на нее даже не взглянул.
Нирох уронил голову на руки:
— Разве в моей стране еще есть что-то, чего ты еще не взял, Молодой король? — с ненавистью процедил король Иландара.
— Разумеется, — еще чернее протянул Железногривый. Не по себе становилось даже Сайдру. Подданные Архона смотрели на своего господина с трепетом, замешанном из благоговения и ужаса.
Агравейн широким росчерком руки казал на бумагу, вокруг которой расселись опытные дипломаты и воины его страны. Сам Молодой король предпочел стоять, чтобы иметь возможность смотреть на поверженных сверху-вниз.
— Земли. Все земли герцогства Ладомар отныне принадлежат Архону.
— Неужели тебе своих мало? — всхлипнула юная, почти маленькая Лоре. — Это же наши земли.
— Уже нет.
— Но в Архоне все наделы имеют названия княжеств по знакам Зодиака, их всего двенадцать, — вдруг заметил кто-то из охраны Нироха.
— В солнечном круге среди Небес тринадцать знаков, и давно пора Архону завести княжество Змееносца, — заявил Сайдр. Агравейн о подобной стороне вопроса и не задумывался, но сейчас нашел решение Сайдра идеальным.
— Второе, — продолжил Агравейн, глядя прямо на Нироха. — Дань, — Нирох сглотнул. — Ежегодно по триста мер камня, леса, тысячу лошадей, пятьдесят тюков разной ткани и шестьсот тысяч золотом.
— Это грабеж. Ты же выжег все земли и перебил всех людей. Где нам взрастить посевы? Кто будет растить эту тысячу лошадей? С чего и с кого собирать налог? — вскипятилась Гвен.
— Из уважения к стране, которая была причастна к появлению моих племянников я предложил такую низкую дань. И ты недовольна?
— Из какого еще уважения? — прошипела Гвен. — Из насмешки сильного над слабым? Из издевательства?
— Третье, — продолжал Молодой король еще суше и жестче, чем раньше. — Ежегодная дань людьми для святой веры праматери Богов и людей…
— Никогда… — шепнула Гвен.
— …по десять мальчиков и девочек для обучения на Ангорате, выбирать которых будут друиды и жрицы по способностям к колдовству.
— Только через мой труп, — Гвен заверещала. Для чего тогда вообще было… это все?
— Если это точная просьба, я не заставлю ждать, — отозвался Агравейн. — Но возьмите меч, королева, я не убиваю безоружных.
Лицо Гвендиор перекосило; Агравейн лишь скривил губы в болезненной, как при нервной горячке, усмешке надломленного человека, и продолжил.
— Четвертое…
— …еще не все? — влез Берад, встав со скамьи и выпучив глаза на Молодого короля в упор.
— …требование выдвинул Верховный друид Сайдр, и я, как приверженец старой веры, — скабрезно подчеркнул владыка, — не смог отказать.
Взгляды обратились на друида: какая теперь напасть?
— Мне нужен посох Таланара.
— Чего? — Нирох, явно не ожидавший, нахмурился, как если бы сомневался, что услышал верно.
— Верховный друид Таланар был моим отцом, и он умер в этих стенах, — продолжил Сайдр. — Я хочу получить его посох. Он завещал его Гленну.
— У нас его нет, — злобно отозвалась Гвендиор.
— Значит, найдите, — приказал Агравейн. — У вас год. Иначе мы придем и найдем сами. Пятое, — продолжил король, перекрывая протестующий гомон, — требование тоже не мое, и, хотя меня даже не просили, я внес его в договор. Сыновья Клиона Хорнтелла должны быть свободны сегодня же. И законный, и бастард.