— Вас проводят к темницам, но что вы там найдете — я понятия не имею, — лая, произнес Нирох. — Это все?
Агравейн загадочно улыбнулся, оттягивая ответ и явно наслаждаясь замешательством, которое его бездействие рождало среди иландарцев. Наконец, он едва облизнулся, чтобы ответить, как опять подал голос Тройд.
— Агравейн, если сейчас ты убьешь моего отца, я автоматически стану королем и подпишу любой договор подобного содержания. После этого можешь распорядиться моей жизнью, как хочешь. Но, пожалуйста, раз ты сказал, что Инна в Аэлантисе, пусти меня встретиться с ней хотя бы раз, — горячо попросил принц.
— ТРОЙД, — зашипели и заорали все иландарцы. Подобное заявление переходило все границы, но самого Тройда, кажется, никак не смущало.
Нирох всплеснул:
— Что ж, хорошо, как скажешь. Вот. Доволен, — он нагло выхватил перо у писчего и поставил на пергаменте подпись. — Обобрал нищих, передавил колесницами женщин, детей, вдов, стариков. Ничего не сказать — герой Этана.
Агравейна слова Нироха ничуть не задели:
— Не я сделал так, что они оказались под колесами.
— Ты изверг, — шепнул Берад, видя, как Нирох поставил именной вензель в соответствии с условиями соглашения о последующем ненападении на оговоренных условиях. — Столько жертв в угоду твоему властолюбию, — с глубоким и презренным сожалением протянул Берад.
Агравейн перевел на герцога полный уничижения взгляд:
— Это далеко не все жертвы, — и, не сводя глаз с потрясенного лица Берада, Агравейн восторжествовал:
— Я хочу Шиаду, — триумфально произнес он.
О, хоть поклянись Праматерью, он смаковал в воображении этот момент сотни, нет, тысячи раз. Тысячи раз представлял, как скажет эти слова и увидит дрогнувшего неудачника. Как Берад зайдется отчаянием, искривится, как линия судьбы на руке старца. И он действительно меняется в лице так. О, Праматерь. Момент блаженен.
В груди Агравейна взбунтовался, как во время весенней течки у самок, древний и беспощадный зверь.
— Что ты сказал? — Берад подошел ближе к врагу, медленно вытягивая меч из ножен.
— Я. Хочу. Шиаду. — не менее твердо повторил Агравейн, не сводя глаз с лица Берада.
Нирох как будто взбодрился. Он быстро встал на ноги, переглянулся с Сайдром, Кэем, потом с Тройдом, от которого никак не ожидал подобного предательства. Но если сейчас пустить все на самотек, будет еще хуже.
— Это невозможно, — твердо заявил Нирох, когда Бераду уже сделал пару шагов к Агравейну. Тот со скабрезным вопросом в глазах уставился на иландарского короля.
— Это невозможно, — обретая уверенность повторил Нирох. — Шиада замужем.
Агравейн плотно сжал жесткие губы, выпрямив их в линию, параллельную четкой линии подбородка, и увесисто шагнул вперед:
— Ты не понял меня, король Нирох, — заключил Молодой король. — Сейчас я прошу только Ладомар и дань, и, получив уйду. Но без Шиады, мы вытопчем здесь все, — шепнул он зловеще. — Даже наши кони изнасилуют твоих женщин. Я клянусь собственной кровью, я не оставлю камня на камне, и сотру не только династию, но надвое с северянами поделю твою страну, — голос богатыря поднялся до самого потолка, окутав всех присутствующих облаком угрозы и отбиваясь волнами от стен.
— Угрожай, сколько вздумается, — подал голос Берад, без страха сделав ответный шаг в сторону архонца. — Шиада была и остается моей женой, герцогиней Бирюзового озера.
— По традициям и обычаям староверов она никогда и не приходилась тебе женой.
— Нас венчал архие…
— Мне плевать, — они сошлись грудь в грудь, и Берад даже не думал отступать, сколь бы сильно противник ни превосходил его. — Без Шиады никакая дань не позволит вам избежать растерзания страны.
— Шиада. Моя. Жена. — повторяя недавние интонации архонца, заявил Лигар.
— Хочешь, — Агравейн потянул из ножен двуручный меч в шесть футов длиной, — сделаю ее твоей вдовой, раз уж вопрос настолько принципиален.
— Засунь. Свои. Угрозы. Себе. В задницу, — сухо тихо, почти по слогам прочеканил герцог. — Уверен, в троне твоего отца как раз есть для них дырка.
Берад толкнул Агравейна в грудь и выхватил свой клинок. Тот не терялся и сделал выпад.
— Отец, — вскинулся Кэй.
— Берад, — осек Нирох, отталкивая друга.
Глаза Гвен зловеще блеснули: наконец-то, она отмщена. И не кем-нибудь, а всего лишь случайностью, за которой непременно стоит воля Единого Владыки небес и тверди.
— Нирох, — Берад позвал по имени, отбросив все условности. — Нирох.
— Нирох? — скорее, спросила королева Гвен.
Герцог подхватил оседающее, неожиданно тяжелое для такого худого и изношенного организма, тело и увидел полное изумления лицо.
— Государь, — спохватились, наконец, иландарские солдаты.
Агравейн выглядел пораженным тем, что случилось. Унижение — да, но убийство Страбона в его планы не входило. Солдаты Нироха кинулись вперед, но архонцы существенно брали числом, и через несколько минут горячей схватки стало очевидно, что еще больше жертв Иландара ничего не изменит.
— Что ж, тем лучше, — сказал Агравейн вслух, вытирая меч о штанину. Тройд на его стороне, с ним договориться будет легче. — Дело незакончено.
— Мой король умирает, — гневно, сквозь зубы выдавил Берад, сидя на полу в обнимку с телом Нироха.
— Шиада поедет со мной, — архонец, будто не слышал.
— Мой король… — заорал Берад, но Агравейн перекрыл его:
— И ты проводишь меня в замок за ней, а иначе, если мне никто не откроет, я войду сам, — с кровожадными глазами Агравейн уставился на герцога.
Берад, наконец, утратив чувство реальности, покачал головой:
— Что же ты за чудовище, Агравейн Железногривый? — шепнул он. — Мой король, мой дорогой друг…
— Астальд тоже был моим другом. И Нирох приказал пытать его, когда захватил в плен отца, а потом прилюдно казнил то, что осталось.
Молодого короля окончательно вывела из себя вся случившаяся тягомотина. Он оттолкнул Берада от трупа короля — нечего разводить здесь поминальные причеты.
— Договор о перемирии на означенных условиях подписан. Веди меня за Шиадой.
Берад, повинуясь требованию тяжелой руки, поднялся на ноги. Не слушая Агравейна, перевел глаза на Тройда.
— Он же был твоим отцом, — шепнул Берад. Но Тройд не вел даже бровью:
— И чему он научил меня? Предавать тех, кто ему верил? Ежедневно ныть, что женился по указке отца на женщине, которую не знал? Винить во всем, кого угодно, кроме себя? — выплюнул Тройд Бераду. — Всю жизнь мои отец и мать ненавидели друг друга и пытались перетащить меня каждый на свою сторону. И все, чего я хотел, было дать своим детям ту любовь, которую так и не дали мне.
Тройд, обессиленный и поддерживаемый все тем же солдатом Агравейна, обратился к Молодому королю:
— Полагаю, мне тоже следует подписать эту бумагу, но мне трудно ходить. Пусть ее принесут, Агравейн.
Железногривый молча кивнул.
— Я принимаю условия контрибуции и заявляю о разводе герцога Берада Лигара. Не думаю, что в моей власти решать судьбу Второй среди жриц, но я гарантирую, что в Иландаре больше нет мужчины, который посмел бы назвать ее супругой.
— Кто позволил тебе это решать, Тройд? — вспылил Берад.
— Он король, — загвоздил Агравейн. — Законный король Иландара.
Тройд собранно кивнул и, получив, наконец, под руку договор о контрибуции, вписал:
"Согласен.
Я, король".
— Принесите королю свежей воды и еды, — распорядился Агравейн.
— Как король, — он повернул голову к стражникам и, устав стоять, сел, — моим первым указом я отправляю Лоре Ладомар, которая никогда не была мне женой, назад в герцогство Ладомар. Я отдаю герцогство Архону, но прошу королей Архона дать ей возможность наследовать ее отцу, выйдя замуж за верного архонской короне князя.
Агравейн, слушая, хмурился, но не отрицал.
— Если же эта просьба неприемлема, я прошу тебя, Агравейн, устроить ее судьбу благородно. Ее вина не больше моей в том, что делали наши родители.