Когда Астароше, взявший роль герольда, объявил о цели их собрания, и состязания начались, Дайхатт замер с отвисшей челюстью. Не мог оторвать глаз от происходящего и вспомнить — был ли он сам в двенадцать-тринадцать лет способен выделывать такие штуки, как, например, вон тот парень? Был ли так находчив, как та девчонка? А вот хотя этим двум, наверняка бы сумел даже дать фору.
— Тану Яввуз, — тихонько позвал он, расположившись слева от Бану, хотя его и стремились оттеснить те, кто скучал по женщине не один год. В контексте происходящего собственное обращение к Бану казалось ему из рук вон нелепым, но зайти дальше он не смел.
— Да?
— Все эти люди, не на арене, а среди наблюдателей, они выпускники храма?
Бансабира отозвалась не сразу, обведя всех собравшихся внимательным взором. Все так.
— Наставники Храма Даг, — ответила вслух, — бойцы, удостоенные за мастерство мест в первой десятке.
Аймар о рангах Багрового храма имел представление предельно смутное, но выяснить решил позже: Яввуз сейчас явно нерасположена к долгим объяснениям. Ее глаза светились радостным азартом предвкушения чего-то чудесного.
Бои закончили только через пару часов. Некоторых из ребят наставники, Ион и Аннамара, растаскивали не живых, не мертвых.
Когда все поднялись, Шавна уцепила подругу за руку, заявив, чтобы немедля готовили для Бану ночлег и обед. Все, кто знал ее, кто воспитывал и учил, с кем она путешествовала и набиралась опыта, все должны были явиться, если были на острове. А до тех пор Бансабира, заявила Шавна, принадлежит только им, и утащила прочь. Рамир и Астароше переглянулись и поспешили вслед. Дайхатт остался стоять, оглашенный произошедшим, не понимая, куда теперь себя девать. В окружении незнакомых убийц даже он, полноправный тан, чувствовал себя загнанным зайцем. Неожиданно Ишли взял его под крыло, заявив, что займется его устройством, и "это быстро".
Бытовой вопрос действительно был улажен мгновенно. Аймара поселили за соседнюю от Бансабиры дверь, прислали раба с небольшой порцией еды до праздничного обеда, и оставили на собственное попечение.
Бансабира переглянулась с Аймаром в каком-то из коридоров, когда с Шавной, Рамиром и Астароше, шла к выходу из пирамиды, обронила что-то о том, что не сможет ближайшее время быть с ним внимательной и исчезла за следующим поворотом. Аймар вздохнул, отогнал приступ паники, вызванный очередными надсадными стонами откуда-то из-под земли и из центра пирамиды и тоже пошел на улицу. Там, в городе, было хотя бы ярко и оживленно. А здесь, в пирамиде, смертью пропах каждый угол, ибо стены Храма Даг приветливы только к тем, кто говорит на их языке.
В боковой галерее Аймара поймала за плечо Ирэн:
— Кажется, ты гость Бану, — утвердила она. — Не слоняйся в одиночестве. У тебя нет опознавательных меток о том, кто ты. Не успеешь моргнуть, окажешься в кандалах. Давай-ка, пошли со мной. Поможешь с малолетками. Бану сейчас все равно не до тебя.
Таким образом, Дайхатт оказался пристроенным.
Четверо давних друзей расположились на пустыре за кузницей, как нередко бывало в былые времена, когда они вместе тренировались или мотались по Бледным островам, Ласбарну, Восточным землям, вместе отлавливали пиратов и гоняли перепуганных мальцов. Рамир многое знал о том, чем Бану жила после ухода из храма, что-то знала и Шавна, но распространяться об этом совсем не хотелось.
Они просидели почти три часа, прежде чем их позвали в открытую трапезную — место сбора Клинков с номерами выше двадцатого. Там собралось множество людей, которых Бану называла по имени, и Аймар, присутствовавший как гость Изящной, дивился, какой огромный мир оставила за плечами Маленькая танша, чтобы вернуться в чертог отца.
Габи Бансабира говорила благодарности за науку хорошо выглядеть. Человеку, по имени Шухран сказала, что в ее охране есть могучий полукровка — на одну ногу северянин, на другую ласбарнец — с таким же именем по прозвищу Двурукий. Еще кому-то вспомнила забавный случай с кузнецами…
Как на небе есть два светила для дня и ночи, так и в танше Пурпурного дома было две Бану.
После обеда воодушевленная Бансабира предложила вместе прокатиться верхом, но Шавна качнула головой.
— Я бы не была так настойчива поболтать с тобой до обеда, родная моя, без причины и, поверь, дала бы тебе с дороги перевести дух. Но я ж не знаю, сколько ты пробудешь тут еще, а у меня заказ на Коралловом Острове, надо прибыть завтра утром, так что сегодня с вечерним отливом мне выходить в море. Надо готовиться и торопить компанию.
— Кого берешь? — полюбопытствовала Бану.
— Там ничего особо сложного, так что шестнадцатый, двадцать третий и двадцать седьмой номера.
— А ничего сложного — это как надолго? — спросила Изящная.
Шавна блеснула огнями глаз:
— Учитывая, что Коралловый Остров к нам ближе всех остальных, думаю, дня на три.
— Я дождусь, — клятвенно заверила Бану, даже не думая.
Еще бы, — улыбнулась Трехрукая. Рамир и Астароше переглянулись: будь один из них решительней, а другой сильнее духом — это могли бы быть их женщины. Но судьбе было угодно оставить их друзьями, несмотря ни на какие чувства.
Жизнь в Храме Даг всегда шла своим чередом. Поэтому к вечеру, когда зашло солнце, и корабль Шавны отчалил, настало время ночных тренировок. Астароше имел собственных учеников и потому был занят. Рамир вел групповые занятия упражнений. Получив толику времени, Бансабира выцепила мастера Ишли и разговорилась о делах. Перво-наперво, он сообщил, что мятеж на Перламутровом острове имел место. Не назвать серьезным бунтом на весь остров, скорее, обычный местный переворот с целью захвата полномочий другим наместником, но провокатора предали свои же. Это спровоцировало волну недовольства, однако с утверждением в роли наместника прямого наследника предыдущего все вернулось на круги своя, и Перламутровый снова принес присягу династии Яса.
Во-вторых, несколько молодых бойцов пятого и шестого года обучения по просьбе Бану были отправлены в Мусфор, как она и пообещала удельному князю, на два месяца. Постигать служение в песках — хороша наука для Клинка Праматери, так что подобная просьба не вызвала особого недовольства. Он, Ишли, одного из своих учеников сбагрил вообще с радостью — у парня разгар возраста созревания, надоел со страстью к приключениям страшно. Бансабира поблагодарила от души — и от кошелька, вытряхнув на стол мастера несколько дорогущих сапфировых и рубиновых бус.
— Немного, но, что есть.
Ишли поотнекивался для вида, но оплату принял с удовольствием.
Кроме того, заговорила дальше Бану, ей бы хотелось взять около десяти человек с номерами от пятого до пятнадцатого, кто согласиться уйти с ней из храма, в Пурпурный танаар в качестве наставников военной академии под своим крылом.
— По существу, это означает вывести систему обучения Храма Даг за пределы этого острова, но, если подумать, по одиночке десятки тысяч его бойцов уже растащили эту традицию. Я же всего лишь хочу взрастить из своих "меднотелых" настоящих зверей, из своих разведчиков — закоренелых проныр, из своих проходцев — ужей, способных вывернуться из любой трясины. Подобная просьба, будь я хоть трижды Рукой Праматери и старейшиной храма, требует обсуждения с другими старейшинами, так что, ваше мнения будет для меня важно.
Чистой воды лесть — знала Бану. Рука Праматери или старейшина Храма Даг — ничто иное, как боец, постигший провидение Матери Войны, а, значит, уразумевший, как обращаться с великим знанием обучения и смерти по своему решению. Быть Рукой Праматери — значит, продолжать Ее волю, а, стало быть, самому следовать ей. Если идешь тропой, проложенной для тебя Богом, невозможно ошибиться с направлением. Так что никаких обсуждений не требовалось, но дипломат в Бану повелел учтиво отнестись к тем, кто помог ей стать Избранницей Шиады.