— Выход на нее будет с лестницы такой же, как на последнем этаже на ту арену, где ты уже был. На втором ристалище просто поменьше. Ты без труда найдешь, — напутствовал мастер.
Аймар хотел ответить, что он не знает даже, с какой стороны пирамиды находится нужная ему лестница, поскольку внутри здания все коридоры и подъемы выглядят совершенно одинаково, но смолчал и пошел на удачу.
Вопреки ожиданиям, он действительно быстро отыскал нужную дверь, ведущую в центральный зал пирамиды на втором этаже, ориентируясь на звук рубки. Это помещение не меньше главной арены напоминало бойцовские ямы Ласбарна с расположенными по периметру каменными скамьями для зрителей, но было скромнее и темнее. В отличие от верхнего помещения, здесь не было ни люка, ни окон, и все освещение составляли несколько развешанных в чугунных кольцах факелов.
Бансабира сидела под одним из них, в привычной форме Багрового храма, которую добыла в складском помещении. Она опиралась локтем в колено и, легко касаясь пальцами подбородка, не отводила глаз от боевой площадки, где Рамир пытался натренировать трех парней и одну девушку из числа седьмого года обучения. На сиденье уровнем ниже лежало два копья — длинное и покороче.
У Рамира было много талантов, это правда, думала Бану. Но наставником от природы он не был. К этому моменту на тренировку явилась последняя из отведенных ему групп для упражнения с копьем, уже третья по счету, и тренировать их полагалось не менее двух часов.
— Тану? — позвал Дайхатт, подсаживаясь рядом.
— Тан, — Бансабира приметила гостя краем глаза, но ответила, не оборачиваясь.
Два воспитанника храма сцепились на арене под надзором Рамира и Бану. Аймар приветственно поднял руку, приветствуя мужчину, сидящего в ближайшем к боевой площадке ряду с противоположной стороны, но Рамир не обратил внимания, пристально наблюдая за сражающимися.
Два юноши, ощетинившись копьями, наносили друг другу размашистые стремительные удары. Не без огрехов, но в каждом жесте, как и в выражении лиц, мелькала та заносчивая циничная горделивость, присущая только выпускникам, претендующим на место выше двадцатого. Что-то выглядело вполне хорошо, на взгляд Дайхатта, что-то в поединке волновало и захватывало, что-то было очевидным просчетом или слишком уж предсказуемым маневром.
Вторая пара бойцов — парень и девушка — выглядели почти также, разве что парень, казалось, несколько проигрывал, и неоднократно под натиском девчонки, кряжистой и крепкой, как росомаха, оставался зажат к краю поля.
Бансабира, наблюдая за боем, порой облизывала губы, хмурилась, вздергивала одну бровь с каким-то брезгливым выражением на лице, но ничего не говорила. Смотреть на ее лицо становилось для Аймара даже более увлекательным, чем за происходящим на арене. Странно, безумно странно и не по себе обращаться к ней по титулу, вдруг подумал тан. Такое чувство, будто весь Багровый храм, весь Ласбарн и тот задиристый Гор общались с Бансабирой Изящной, а он один вынужден иметь дело с тану Яввуз. Эти два абсолютно разные человека все меньше представлялись тану единым целым. Но поднимать разговор на сей счет Аймар и не думал.
Ребята бились остервенело, все чаще пропуская удары, подставляясь и падая на пол. Мастера Храма Даг и тогда не вмешивались.
— И в чем суть обучения? — не выдержал, наконец Аймар.
Бансабира откликнулась не сразу — через пару мгновений перевела на соседа взгляд а, отвечая, уже снова смотрела на бойцов.
— В том, что нет никакого смысла учить чему-то, пока ученик без труда стоит на ногах.
Аймар вскинул брови и опустил губы:
— Вот как, — только и смог он выдать.
— Когда ты можешь поднять руку, в которой нет ни капли сил от усталости, ты — непобедим.
Аймар не ответил ничего.
Первым не смог подняться юноша, тренировавшийся в паре с девушкой. К ней в пару встал Рамир, и вскоре и она повалилась от удара. Дайхатт вздрогнул и с легкой долей недоумения глянул на Бану. Та коротко повела головой, так и не обернувшись в полной мере:
— Он еще сдерживается, — сказала она, верно уловив вопрос.
— Она же совсем подросток, — Аймар не удержался от комментария.
Бансабира не стала отвечать.
Когда выдохлись все четверо, Бану и Рамир вытянулись — каждый со своего места. Бану наклонилась, взяв оба копья — в правую длинное, в левую короткое — и легко сбежала по ступенькам вниз. "Начнем" — говорил ее взгляд.
От очередного удара, размашистого, с разворота, у наиболее перспективного из учеников опасно треснул хребет. Уловив за спиной движение воздуха, Рамир развернулся с очередным роковым выпадом и встретил блок Бану. Они сцепились просто по инерции, кратко, всего в несколько решительных агрессивных атак. И остановились одновременно, когда меж наконечниками копий мелькнули рассыпавшиеся искры.
Бану отвела копье, Рамир тоже. Каждый провернул оружие в руке.
— Какой у тебя ранг? — хмурясь спросила Бану. Для дружеской схватки все прошло гладко, но в реальном бою — Бансабира поняла с первого удара — ей пришлось бы всерьез попотеть. — Это отнюдь не девятый.
Рамир еще в годы Бойни Двенадцати Красок, будучи разведчиком Сциры Алой, отучился носить перстень со своим узором и лишь, чтобы завербовать стоящих и знающих людей, демонстрировал его. Поэтому сейчас он улыбнулся Бансабире: сама посмотри.
Женщина усмехнулась.
Оказавшись в ранговой комнате, Дайхатт с интересом принялся изучать доску. Бану стояла рядом, вглядываясь в надписи и, наконец, приглушенно ахнула.
Рамир стал вторым в сто шестом поколении Клинков Матери Сумерек. Бансабира нахмурилась: выбора нет.
Отыскав запись о Рамире, Бансабира резко развернулась на пятках и рванулась к выходу. Дайхатт, замерший у надписи об "урожденной танин Яввуз", тыкал в отличительный знак пальцем, надеясь что-то спросить, а, когда Бану устремилась прочь, бросился следом. Было далеко за полдень, они по-прежнему не завтракали, но Аймар задавался только одним вопросом:
— Куда мы идем, тану?
Бансабира только сильнее торопилась. Толкнув на первом этаже дверь кабинета, где обычно заседал мастер Ишли, она застала его одного.
— Ишли, — начала с порога на ходу, опустив привычное вежливое обращение "мастер". Седоусый боец даже вздрогнул — так непривычно это звучало из знакомых уст.
— Бану? — совладал с удивлением воин.
— Сколько сегодня в храме первых номеров?
Ишли изумился вопросу, но вида не подал:
— Номинально — четыре.
— А по факту?
— Два. Фатаир тяжело болен и даже не встает с постели. А Тиглат — ты сама знаешь.
Бансабира распрямилась, вздернула голову высокомерно и нагло.
— Вели трубить на весь город, Старейшина храма. Я, Бану Изящная из сто девятого, хочу потягаться за первый ранг.
Ишли вытянулся в лице. Дайхатт побледнел.
Посмотреть на великое состязание первых номеров собралось полгорода. Первых номеров за последние тридцать лет было — по пальцам одной руки. Когда еще увидишь подобное зрелище? Ведь всем известно: претендент в первые номера Храма Даг проходит суровое и простое испытание: он должен одолеть, выведя из поединка, одновременно по одному бойцу с номерами от пятого до второго, а затем победить один из действующих первых номеров или не дать ему победить себя в течении шестидесяти минут. При желании последний час могли поделить между собой несколько бойцов с первым рангом, чтобы их натиск был максимально разрушителен, и претендент не мог воспользоваться преимуществом возраста. Так поступили и на этот раз: в конце концов, и Ишли, и Ирэн уже не молоды.
В оружии не был ограничен никто. Поэтому желающему подняться на вершину умения в Багровом храме нужно было продемонстрировать серьезные тактические решения, позволяющие одолеть любого противника с лучшими из его клинков.
И, наконец, любой из участников состязания оставлял за собой право нанести смертельный удар.