— О, не переживай, я не причиню никому вреда, — тут же подхватила жрица. Бансабира поджала губы.
— Лезть в чужие головы — не лучшая идея расположить к себе незнакомцев, — порекомендовала танша. — Ты стоишь в моем замке, и я до сих пор не знаю, кто ты.
— О, прости, — живо откликнулась жрица. От восторга, что, наконец, после скитаний с Гленном по Этану и с Артмаэлем между мирами она нашла северную таншу, Шиада едва помнила собственное имя. — Прости, мне следо…
Однако Бансабира восторга гостьи не разделяла. Танша жестко перебила:
— Твое решение удерживать от действий моих людей тоже вряд ли говорит о благочестивых намерениях.
Шиада опомнилась снова:
— Я прошу прощения, — она чуть повела рукой, и Раду, рассвирепевший так, что, казалось, каштановые волосы вздыбились на затылке, перемахнул через стол и рванулся вперед с мечом наголо, слетая с лестницы, как неудержимый обвал в горах. Не успев понять, что делать, Шиада, испуганно глядя на бугая, отступила на несколько шагов.
— Раду, — тихо скомандовала танша, когда телохранитель уже навис над пришелицей. Тот застыл. Шиада тоже замерла, перевела взгляд с мужчины на таншу, поняв, что телохранитель не стремится нападать и лишь занял боевую позицию.
— Итак? — предложила Бансабира гостье.
Шиада немного пришла в чувство и вскинула подбородок:
— Я Шиада Сирин, Вторая среди жриц и следующая храмовница Этана.
Бансабира изумленно замерла: едва ли был в Этане человек, не знавший имени священной династии Ангората, в которой воплощалась Великая Воля древней веры.
— Я приветствую тебя, — не зная, что еще сказать, безразлично отозвалась танша. — Полагаю, кто я, ты и так знаешь, раз пришла.
Шиада осторожно пошла вперед, поднимаясь к помосту и не сводя глаз с женщины в мехах.
— Да, знаю, — с устрашающей убежденностью в глазах подтвердила жрица. — Ты — Длань Той-что-Дает-Жизнь.
Бансабира прыснула: чего?
— Это я-то? — хохотала танша. — Мне казалось, Голос и Длань Той-что-Дает-Жизнь это что-то сродни титулу храмовницы, и значит, твой будущий титул, нет?
Шиада, огорошенная подобным пренебрежением к собственным словам, собралась с духом. Не для того, она проделала такой путь, чтобы отступить сейчас.
— Да, это титул храмовницы, — она, отмерев, подошла еще ближе, встав вплотную к столу, за которым сидела танша. Раду с мечом наготове неотступно следовал за непрошенной гостьей. Остальные мужчины за столом тоже держались напряженно. — Титул, смысл которого в его святости для всех приверженцев старых культов. Но сейчас все по-другому. Я действительно Голос Праматери, я вижу Ее волю, я предвещаю Ее начертания, я пою Ее причет по судьбам Этана. Но ты — Ее рука.
Бансабира выглядела теперь даже более обескураженной, чем прежде:
— Ну, в некотором смысле да. В Храме Даг все бойцы с рангом от третьего и выше называются Рукой Праматери, но…
Шиада, усмехнувшись, качнула головой:
— Я говорю не о Храме Даг, — Шиада чуть наклонилась к Бану. — Каждой вере нужен рыцарь с мечом, который встанет на ее сторону и будет защищать ее сторонников.
— Я не рыцарь, — повела головой Бану, давая понять, что разговор бессмысленный и никуда не ведет. — В Ясе вообще такого нет. А все танские дома, включая мой, являются стражами Праматери и Акаба, которых воплощают государь и государыня. Так что, — Бансабира вздернула бровь и, утыкаясь снова в карты, сделала жест Лигдаму проводить гостью. — Я не могу отказать от приюта будущей храмовнице. К тому же, если ты — Вторая среди жриц, значит, знаешь Верховного друида. Он в свое время дал мне надежду, и было бы гнусно не помочь той, кто тесно с ним связан. Но — это все, что я могу предложить. Лигдам проводит тебя и назначит охрану. Ты можешь располагать моим гостеприимством, сколько нужно, а сейчас извини. У меня впереди дальняя дорога, нам надо готовиться.
Что значит, готовиться? Она что ли для того три месяца скиталась по Тропам Духов, чтобы сейчас быть гостьей в каком-то северном захолустье?
— Не надо так угрожающе смотреть, — вдруг посоветовал Гистасп, в отличие от других не сводивший глаз с незнакомки. Бансабира тут же откликнулась: коротко глянула на альбиноса, перевела глаза на жрицу.
— Верховный друид, если ты имеешь в виду Таланара, — жестко заговорила жрица, уперев ладони в столешницу перед Бану, — мертв. Он убит приверженцами новой веры, и чтобы сохранить древний культ Праматери и рожденных Ею Богов, Ангорату нужна твоя помощь, — отколотила Шиада каждое слово. В своем грозном богоборческом гневе она была невиданно хороша, по мнению Дана, который с придурковатой физиономией таращился на Шиаду. Сидевший по левую руку Ниим поглядывал на товарища с опасением.
Бансабира долго перебирала в голове давние воспоминания из обучения в Храме Даг и, наконец, удалось.
— Мне казалось, оплотом древней веры в Этане является Архон. И его герой-наследник Агравейн Железногривый. Кажется, я ничего не напутала?
Ниим, сегодня более бледный, чем обычно, ткнул Дана локтем в ребра. Хвати уже. Дан шикнул и, подняв взгляд на остальных, вдруг заметил, как посмеиваются глаза ребят. Даже Лигдам, дыхание Праматери, дергался в плечах, явно сдерживаясь. Много они понимают.
Шиада между тем злорадно усмехнулась:
— Велика шутка Праматери, если Ее надежды связаны с женщиной вроде тебя. Ты, северная танша, сидишь в своих сугробах, не понимая, куда катится мир и насколько необходимо твое участие.
— Я… — Бансабире все меньше нравилось, как с ней разговаривают в собственном доме.
Шиада перебила, чарами усилив голос так, что его звук раскатился до потолка и стен, как гром, запертый в храме.
— У Праматери всегда две руки.
Дан, очарованный прежде, вдруг вздрогнул, как обиженный ребенок, которого неожиданно ни за что, ни про что наругали няньки.
— Одна из них — правая, яркая и сиятельная, как Сын-Солнце, которого Она родила. И сегодня это — Агравейн Железногривый, Молодой король и соправитель Архона. Он действительно рыцарь веры, герой. И как всякий герой он, потерпев неудачу, сломается. Вторая рука — левая, та, что всегда тянется из тени и бьет наверняка, и это ты. Агравейн — дитя Илланы, он сокрушителен во всех атаках, которые может предугадать. Но Агравейн, как дитя света, видит только днем. Ты — чаяние Шиады и Нанданы одновременно, глаза и руки Хозяйки Ночи, и твое царство длиннее.
— Иными словами, мне Праматерь уготовила участь прибирать всякий раз, как этот богатырь облажается? — уточнила Бану. — Когда я росла в Храме Даг, толков о Железной Гриве, который с тринадцати лет побеждал в битвах, было на всех углах. Но выходит он — блестящий рыцарь для отвода глаз, а мне делать всю работу? Неужели для выходцев из Храма Даг всегда так? — с философским скепсисом спросила танша.
— Да Всесильная и Благая, — неожиданно вскипела жрица и обернулась лицом к Дану Смелому. — Даже если ты скажешь, что я прекрасна, как богиня, имя которой ношу, я не лягу с тобой. Ни сегодня, ни завтра, ни когда еще, — рявкнула жрица и перевела глаза на таншу. — Он что, всегда только об этом и думает?
Серт, Раду и Ул расхохотались во все горло. Дан, как пристыженный нагадивший щенок, сначала прижух, а потом, будто решив, что открытые и честные намерения — это повод для гордости, распрямился, выкатил грудь и разулыбался во все ровные белые зубы. Гистасп, наблюдая, деликатно посмеивался. Бансабира, поглядывая на рассерженную жрицу, оказалась не в силах что-либо ответить, тоже содрогаясь от смеха. Ниим теперь толкнул локтем другого соседа — Шухрана, но тому и без напоминаний было весело. И даже молчун-Одхан, обычно серьезный и смурной, забавно похрюкивал в пышные усы.
Шиада поняла, что заливается краской. Праматерь, что за дикие люди.
— Ты не слышишь меня, — вздохнула жрица, стараясь совладать с ситуацией. Отсмеиваясь, Бансабира провела по лицу ладонью. — Три с половиной года Праматерь вела меня за женщиной, отмеченной дланью Матери Сумерек, которой подвластны волки и которую стережет Ледяной Змей. Нравится тебе или нет, ты отмечена Матерью Сумерек, — Шиада ощупала проницательным взглядом Бану с головы до ног, будто не обращая внимания на разделявший их стол. — Здесь, — Шиада уверенно ткнула себя в бедро точно в том месте, где у Бансабиры была белая отметина.