Бансабира повела головой и сделала жест, указывая на пустующее место за столом:
— С чем бы ты ни пришла, если собираешься долго болтать, сядь. У меня нет привычки смотреть на людей снизу-вверх: шея быстро устает. Лигдам, принеси еды гостье. А ты, Вторая среди жриц, садись и объясни обстоятельно, как, откуда и зачем тебя прислала Праматерь или дурная голова.
Шиада оскорбилась, но села. Что ж, возможно, стоит и правда немного переждать и попробовать снова.
— Таланара убил христианин, — обмолвилась Шиада, присаживаясь. Посох она поставил рядом, прислонив древком к столу.
Дан Смелый самолично принялся ухаживать за жрицей и смотрел настолько пристально, что безотчетно поставил перед ней четыре тарелки, две из которых попросту отнял у товарищей. Шиада поглядывала на суету мужчины с прежним интересом, но без комментариев.
— И его смерть оказалась всего лишь звеном длинной цепи. Тот мужчина, с которым когда-то встретила Таланара, убил сестру Агравейна и наследную принцессу Иландара, защищая интересы христиан…
Бану подавилась молоком:
— Гор? Защищая интересы христиан? — мысль казалась до того абсурдной, что, дабы убедить себя в реальности момента, Бану ущипнула себя за бедро. Гистасп покосился на этот жест с легким интересом.
— Да, — Шиада усмехнулась — Он был верен Праматери, но теперь служит христианскому царю и горло принцессы разрезал лично. В смерти обвинили нас, сторонников древней религии, и это породило гражданскую войну в Иландаре между христианами и староверами. Большинство друидов объявлено вне закона…
— И ты хочешь, чтобы тану вмешалась в войну, которая не имеет к ней никакого отношения? — слушать развернутые монологи Раду нисколько не увлекало, по крайней мере, пока это не несло существенных сведений.
— К сожалению, эта война имеет отношение ко всем староверам, — невозмутимо отозвалась Шиада. — Неразберихой в Иландаре мастерски воспользовались кочевые племена с севера и с юга, а архонцы мстят за убитую принцессу.
— И? — уточнил Ниим. Все эти разговоры, по его мнению, не вели никуда.
— Насколько я знаю, наследница вашей короны — дочь царя, которому служит этот Гор? — не отступала Шиада.
В качестве ответа Бансабира повела бровью.
— Несколько лет назад отец раманин Яса проиграл трех своих детей в войне с Адани. У меня было очень мало времени, чтобы поговорить с Гором, но я точно знаю, что он как-то связан с одним из них.
— И чем это грозит староверам? — вклинился Серт.
— Тем, что однажды Гор возьмется помогать нашей раманин, а поскольку та в душе до конца дней, видимо, будет верна распятому Богу, у всего Яса могут возникнуть трудности? — предположила Бансабира, не сводя глаз с Шиады. Хотя последней предложили пищу, она пока только пила.
— Верно. Мы можем вернуть в Иландар сердце Праматери, только если снова воссадим на престол человека нашей веры, а сейчас это абсолютно невозможно. Но если мы отдадим Иландар христианам, следующим падет Адани, а потом Архон задавят с севера и запада.
— И тогда Яс останется единственным оплотом древней веры? — подхватил Серт.
Шиада поглядела на мужчину молча, присматриваясь, потом перевела глаза на Бансабиру:
— Если проиграешь ты, проиграем мы все.
— Я все еще не понимаю, что, по твоему мнению, должна выиграть, — безмятежно выдохнула Бану.
— Время, — строго отозвалась Шиада, не моргая, так что всем присутствующим сделалось не по себе. — Ты должна выиграть время.
Бансабира деловито поджала губы, блеснув глазами:
— Наконец, что-то по делу, — шепнула она.
— Агравейн Железногривый рожден под звездой Удачи, и ему везло непозволительно часто. Легенды о том, что он побеждает в битвах с тринадцати лет, сводятся к тому, что он с десяток раз чудом избегал гибели или даже возвращался обратно от врат в Загробные Залы. Но если ничего не изменится, не пройдет года, как орсовский орел воссядет в Адани и следом развернет крылья в сторону Архона. И Гор — хотя, его же зовут Тиглат, верно? — неожиданно спросила жрица, и Бану неопределенно мотнула головой. — Гор убьет Агравейна.
Первым глаза выпучил Раду. Потом присоединился Дан:
— Чего?
— Я правильно понял, — непринужденно уточнил Гистасп, — что нас должна беспокоить судьба королевства, на которое нам… как бы поточнее выразиться… плевать?
— У Агравейна нет наследника, — не сдавалась жрица. — С его смертью Архон будет потерян, а вместе с ним и весь восточный континент.
— И христианские орды, рано или поздно перекинуться на те места, где… как это они говорят?.. Слово Божие? Короче, где слово их Бога еще не звучит, — закончила Бансабира.
— Именно, — с торжеством отозвалась жрица. Наконец, до этих варваров дошло, чего она от них хочет.
— Предположим, — обронила Бану, откидываясь на спинку кресла, — я соглашусь с необходимостью сдерживать натиск христиан. Хотя бы потому, что одного орсовского священника уже поймала близ берегов Северного моря. Но подобные захваты — все, что я могу гарантировать.
— Этого мало, — не колеблясь запротестовала Шиада. — Я ведь уже сказала, что у Праматери две руки, и, если мы хотим сохранить древние культы наших предков, прежде всего, необходимо удержать для староверов Архон.
Бансабира засмеялась:
— Ну нет, — подняла она перст в предостерегающем жесте. — Это ты, жрица с именем Матери Сумерек, хочешь сохранить древние культы предков.
Шиада переменилась в лице: как могла Праматерь избрать для своих целей человека, который не предан ей ни на грош? Бану, тем не менее, бесстрастно продолжала.
— Мне, в общем-то, все равно, во что верят люди, если это не препятствует мне делать то, что следует, чтобы моим подданным жилось проще. Я знаю, кому из Богов верна и почему, знаю, что могу и умею, и мне этого хватает.
Шиада отставила бокал разбавленного меда с глухим стуком.
— Но если не остановить этого Тиглата…
— Что ты мне предлагаешь? — с иронией спросила тану и по привычке пригубила молока. — Убить Гора? — усмехнулась она.
Шиада смотрела на таншу широко раскрытыми ониксовыми глазами, не моргая, поджав губы, со всей возможной строгостью, и Бану поняла, что жрица отнюдь не видит шутки в подобной затее.
— Пф, — хмыкнула Бансабира. — Ты в своем уме?
— Если мы не спасем Архон, ни ты, никто другой потом не отобьется от вездесущей христианской угрозы, — жрица поднялась из-за стола. — Гора надо отвлечь.
— Отлично, — оживилась Бану с видом, в котором опытное око видело хорошо скрытую насмешку. — Есть план? — деловито осведомилась танша.
Шиада растерялась. Так, что даже снова расположилась за столом.
— Надо… что-то придумать, как-то занять его, на другом фронте.
Бансабира расплылась в ухмылке, и подданные единодушно признали это выражение в лице: добра не жди.
— Это я уже слышала, — заявила танша. — Я спросила, есть ли у жрицы, которая хочет свалить на мою голову свои проблемы, идеи, как это сделать.
— Напасть на Аттар, столицу Орса, — со всей внушительностью объявила Шиада.
Бансабира даже отвечать не стала — просто расхохоталась до слез.
— Аттар надо атаковать.
— Нет, — отсекла, успокоившись.
— Спасение Агравейна — не моя прихоть, а непременное условие. Если Гор…
Танша хмыкнула, ощерившись.
— Ты не первая женщина, которая боится Гора, — мелодично пропела танша. — Но мне удивительно, что его боится та, которая представления не имеет, что он такое.
— Я знаю больше, чем ты можешь представить, — отозвалась жрица. — Ты даже не в силах понять, зачем нужна Прамат…
— Это не понимаешь, — неожиданно жестко оборвала танша. — Давай я объясню, — Бансабира немного подалась вперед. — Ты сказала, Гор как-то связан с одним из детей своего царя, который сейчас пленник в Адани, я верно услышала? — Шиада в подтверждение кивнула. — Не сомневаюсь. Гор не из тех, кто разрывает старые узы, если они по сей день не принесли выгоды. Ты сказала, что он лично убил сестру Железной Гривы. Если и правда так, и ты уверена, значит, и надоумил на убийство девчонки тоже он. Стального царя или кого еще — не имеет значения.