Адани всерьез решил партизанской техникой занять в Ласбарне освободившееся место Орса. Они не для того сбросили одно иго, переговаривались в лагерях у костров, чтобы тут же натянуть другое. Если аданийцы не готовы помочь Ласбарну уничтожить Орс, значит, придется силой завоевать его ресурсы для борьбы с давним и неуправляемым врагом.
Гор, наблюдая, торжествовал.
В конце концов, Хртах сочинил убедительную байку и пустил ее меж доверенных людей, которых взял частью из Орса, а частью из доверенных шпионов Адани, чтобы те пустили нужные слухи в собиравшихся рядах. Разумеется, он, Хртах, не чистый ласбарнец, врать в мыслях не было, но его семья обосновалась в этих местах, вблизи от Адани лет тридцать назад. Старшая сестра говорила, что самому Хртаху тогда было года три. Пока с ними жил его дед, опытный боец былых времен, Хртах обучался от него воинской науке, но с его смертью пришлось оставить мечты о военном будущем. Примерно два года назад на рубежах Ласбарна и Адани случилось несколько мелких стычек, но его семью, семью простых рабочих на соляных шахтах одного из местных князей, угнали в плен. В Адани его, как более крепкого и способного мужчину взял к себе на службу какой-то мелкий сир, таскавший за собой с турнира на турнир. Так у Хртаха появилась возможность исследовать столицу, часть южных земель и совсем незначительную часть восточных. Он с трудом узнал, что его старенькая мать погибла еще по дороге до Адани, отец скончался от непосильного труда на фермах в окрестностях Красной башни, главной твердыни аданийского юга, а обеих сестер забрали прислуживать во владения какого-то лорда Амада.
С невообразимыми усилиями сбежав, Хртах попытался найти сестер, но не удалось: обеих их прошлый хозяин проиграл в нарды какому-то орсовцу. И с тех пор вся правда мира стала для него очевидной.
История была не без огрехов, Змей признавал, но звучала убедительно, да и он сам обладал хорошим даром внушения. К началу января Змея активно принимали за своего во всех восточных оазисах Ласбарна, вот правда заходил он туда либо как аданиец, не осведомляя тех, кого собрал за плечами для атаки на Адани, чтобы спровоцировать удельных князей пустыни; либо заходил в оазисы ночью, как голодранец-ласбарнец, которого в силу ничтожности рождения никогда не поддержат вельможные князья в борьбе с жадными иноземцами.
Февраль начался для Гора с постепенного продвижения от рубежей Ласбарна и Адани на северный северо-восток. Шел Хртах медленно, подбадривая и вербуя в ряды желающих и нежелающих. И в скором времени семена войны, разбросанные Гором, дали о себе знать: с юга Адани Гору донесли весть о спонтанном нападении ласбарнцев на Красную башню, совершенном без всякого его участия. Воодушевленный успехом, он повел пять сотен человек грабить вражеские караваны. И если вдруг кто-то начинал спрашивать, говорил, что с богатых лицедеев не убудет, поддержать тех, кто начал священную борьбу за порабощенных родственников, за свободу против угнетения, которое рано или поздно настигнет не с одной, так с другой стороны. К началу весны Гор собрал в своем лагере почти тысячу человек и начал вести переговоры с удельными князьями в ближайших к ласбарно-аданийской границе оазисах. Пришло время, наедине, припугнуть давним страхом, назвавшись именем Храма Даг.
Добыв оружие и провиант для новобранцев, Хртах возглавил захват нескольких укреплений на юге Адани, и, имев успех, начал принудительную вербовку мужчин и мальчиков в захваченных поселениях — под угрозой смерти и насилия для их матерей, дочерей и жен. Восхищенное приближение смотрело, как из ничего командир создал силу, способную взять несколько серьезных укреплений, и часть этой силы, как и провианта на ее содержание, Хртах заимствовал у врага.
Никогда Гор, бывший в свое время наставником Храма Даг, не пренебрегал обучением рекрутированных солдат. Многие его последователи были наемниками, разбойниками, головорезами, особенно в начале. Но чем дальше, тем больше под его несуществующими стягами оказывалось разоренных купцов, пастухов, землепашцев. Со временем стали появляться и беглые рабы. Толку от толпы, неспособной управляться с оружием, не было. Зато к началу весны те, кто в его лагерях сумел обучиться военным основам, с гордостью говорили, что, когда раздавят окончательно орсовскую угрозу и вернутся домой, больше не отдадут никого из семей в рабство удельным князьям. Теперь, каждый из них сможет защититься, теперь никакой солдат не бросит брезгливо, чтобы он, вонючий погонщик верблюдов, не лез в дела князей.
Гор в ответ на такие заявления с уверенностью подбадривал, в душе посмеиваясь: сколько надо положить сил на постижение искусства войны, чтобы быть уверенным в собственной неприкосновенности. А ведь и в этом случае, даже в поединке, всегда все может решить нелепая случайность.
Но вслух Хртах воодушевлял собиравшихся беспризорников, как мог — от золотых обещаний до неукоснительного личного примера. И поскольку посулы были действительно впечатляющи, а регулярность их обретения беспримерной, ласбарнцы со всей пустыни стекались в лагеря Хртаха.
Гор подал стремление найти несуществующих сестер как одержимость, мнимую ненависть к орсовцам и аданийцам — как навязчивую болезнь. Он разорял Ласбарн, как мог, и уже к середине марта, менее, чем за полгода, несколько разбойничьих атаманов из пустыни примкнули к нему с серьезными силами. Человеку всегда хочется быть частью чего-то значительного. Поэтому, припорошив собственные замыслы иллюзией смысла, Гор получал свежие подкрепления регулярно.
Как и новости о самостоятельной партизанской войне на юге Адани из числа ласбарнцев и — тут Гор был особенно удивлен — примкнувших к грабежу свободных саддарских племен из Ургатской степи. Это последнее обстоятельство особенно питало горовское самодовольство.
А следом за этими новостями привезли еще одну, особенно важную: Сарват, царь Адани, назначил младшего брата Салмана подавить в зародыше угрозу с юга и запада.
Оскалившись, Гор раздал указания алчным до власти наскоро назначенным заместителям, осадить Красную башню теми силами, какие есть. Сам он отправился обратно в Ласбарн — за подкреплениями, которых муштровал в это время доверенный капитан, и теми, кого еще удастся найти в дороге.
— Держите осаду, — велел Хртах, уезжая с небольшим отрядом. — Грабьте, заставляйте пленных собирать еду. Но самое главное — доберитесь до аданийских амбаров. Если удастся захватить неприкосновенный запас, башня наша.
С этим роковым напутствием, Гор вскочил на коня, дал знак полудюжине сопровождающих и выехал в Ласбарн.
Нелла застала Шиаду в ремесленной при храме Воздаяния. Вторая среди жриц, облаченная в перепачканное синее платье, закатав рукава, вываривала в огромном котле на жаровне одно из тех ядовитых снадобий, без которых не обходится ни один пророческий транс обучающихся жриц. Все необходимые молитвы уже были вплетены и сейчас, нахмурившись, Шиада неустанно и сосредоточенно перемешивала отвар.
— Судя по запаху, — подала голос Нелла, — в этом уже нет необходимости.
Она приблизилась к преемнице со спины, заглядывая в котел. Цвет тот, что нужен, как и густота. Идеальный отвар, чего не скажешь о поваре. В замкнутом помещении ремесленной, перевитой каменными плитами столов с установленными то внутри, то на поверхности жаровнями, стоял пахучий смоляной туман. Он оседал на стенах и столах, на волосах и плечах Шиады, впитывался в ткань одежды и кожу, покрытую испариной. Даже ее черные, как вороньи крылья, глаза светились в этом тумане по-особенному.