Мы поднялись на второй этаж, Лефус пошёл дальше по лестнице, сказав, что третий этаж хозяйский, а мне предоставили гостевую комнату, пока я не перееду в новое поместье.
Я успела позабыть, что тётя говорила про освободившийся дом, неподалёку от её. Если она снимет его для меня, я буду ей безумно благодарна и обязательно отплачу добром. Денег она от меня всё равно не возьмёт, принципы такие. Я отчасти согласна, ведь с близких и родных за помощь в трудную минуту брать деньги нехорошо, а давать в долг, значит обрести врага.
Лучше уж просто помочь, если есть такая возможность. А после радоваться успехам своей родни, про себя думая, что ты поступил верно.
– Ваша комната, юная госпожа. – лысый эльф склонился в низком поклоне у бежевой двери с золотой ручкой. – Ваш раб уже внутри. Если вам что-то потребуется воспользуйтесь рацией на тумбочке, назвав моё имя, Перкалио́н. Госпожа Елена зовёт меня Пе́рком.
– Благодарю, Перкалион. – поблагодарила раба. – Сегодня мне вряд ли что-то потребуется, но не мог бы ты завтра разбудить меня часов в десять.
– Конечно. – ещё раз поклонился эльф. – Приятных снов, юная госпожа. – пожелал он, после чего развернулся и пошёл к лестнице, оставляя меня одну у двери в мою комнату.
Время перевалило за полночь, я устала, хотя и немного поспала в дороге. Так что стоять в коридоре, когда рядом ванна и мягкая кровать, слишком глупо. Да, я знаю, что за дверью меня ждёт раб, которого выбрала для меня тётя, что очень нервирует. Но, как сказал Лефус, тут такие правила, а я обещала себе и Верховной Тиаре жить согласно принятым нормам.
Всё, что мне осталось, открыть дверь и вступить в новую жизнь, где у меня есть раб, будут мужья и работа, связанная с любимым делом. Ну, что ж, встречай меня новая я!
Моя комната была оформлена в молочных и карамельных тонах, тётя меня прекрасно знала. Из мебели, выполненной из светлого дерева, тут была двухспальная кровать, тумбочка с ночником, пара кресел со столиком и платьевой шкаф.
Была ещё дверь, наверное, за ней ванная комната. После длительного дня я мечтала принять хотя бы душ, а о пенной ванне и не думала вовсе, считая её сказочной фантазией.
– Юная госпожа… – услышала мелодичный шёпот.
Сначала я не заметила сидящего на коленях у окна мужчину. У него были русые волосы, выбритые узором виски, и более длинные пряди на макушке. Странно, но почти все эрсхонцы носили длинные причёски, а вот у рабов они были почти по земному короткие.
– Кхм. – прочистила я горло, прежде чем обратиться к нему. – Меня зовут Зарина, я племянница госпожи Елены, хозяйки поместья. Мне сообщили, что ты мой постельный раб. – не знала, что ещё сказать.
– Всё так, юная госпожа. – так же тихо ответил мужчина, не поднимая на меня глаз.
– Давай сядем и обсудим наше дальнейшее сотрудничество. – предложила я, и сама показала пример, сев в одно из кресел.
Раб встал в полный рост, и я оценила его. У него было худое, но накаченное тело, без изъянов, одетое лишь в серебряные шаровары с бело-голубым платком на бёдрах. На Земле он мог прославить как модель или киноактёр, но родился на другой планете, где является лишь рабом.
Его возраст я оценила в лет тридцать, не так уж много. Самой яркой чертой его внешности стали вишнёвые глаза. Именно вишнёвые, а не красные. Как раньше меня пленили лиловые глаза Верховной Санти, так и сейчас, я не могла оторваться от глаз моего раба.
В то время как я любопытно разглядывала мужчину, он оценивал меня исподтишка, не проявляя сильного интереса, но и оставаясь равнодушным к моему виду.
– Присаживайся в кресло, возможно разговор будет долгим. – я надеялась на обратное, так как глаза начинали слипаться. – Как тебя зовут? – приступила к налаживаю связей, всё-таки мне с ним жить, следовательно, нам нужно ближе познакомиться.
– Кристо́ф, юная госпожа.
– А что твоё имя значит на древнем языке? – вспомнила про местные заморочки с именами, и заинтересовалась я.
Он явно удивился моему вопросу, если судить по приподнятым бровям и широко открытому рту, но быстро справился с реакциями тела и, вернув лицу благонравное выражение, ответил:
– «Птичий друг». – я открыто улыбнулась, подбадривая его. – Моя мама любила отдыхать на природе пока была беременна. В один из таких дней у неё начались схватки, стремительные роды. Один из моих отцов лекарь, он и принял у неё роды, так как до больницы она бы не дотянула. – он углубился в воспоминания, глаза заволокло туманом. – Мама говорила, что пока она меня рожала, на поляну прилетело несколько десятков птиц и начали петь свои песни. А стоило мне появиться на свет, как маленькая багряная пичужка села ей на руку. – он широко улыбнулся. – Для мамы она стала знаком, посланием богини Аль.