Я почувствовала натяжение внутри, как будто муж упёрся в какую-то преграду. Я подумала, что на этом всё, больше в меня не влезет, но, как оказалось, я глубоко заблуждалась.
Одно резкое движение и Хаун полностью входит в меня, натягивая, словно хирург перчатку. С моих губ срывается тихий писк, а тело инстинктивно пытается оттолкнуть мужчину, избавиться от боли.
Хаун успокаивающе шепчет мне на ухо разные нежности, пока руки ласкают груди и клитор, отвлекая от тянущего дискомфорта внутри:
– Всё, дорогая. Больше больно не будет, обещаю. – его палец активно массировал клитор, оглаживая его по кругу с сильным нажимом. – Поздравляю, Зара. Отныне ты женщина, эрсхонка. Наша жена. – с довольным лицом перечислял мои новые статусы Хаун. – Давай познаем все грани удовольствия между мужчиной и женщиной. – предложил он, но не стал ждать моего согласия.
Вместо этого он медленно вытащил из меня член и также медленно вернулся обратно, следя за моим лицом. Немного саднило, но от ласковых поглаживаний клитора ощущения смазывались, и я не могла сказать больно мне или приятно. Будто я была на грани этих чувств.
Хаун не стал ждать пока я разберусь в своих запутанных чувствах. Он закинул мои ноги себе на талию и, увлекая меня в поцелуй, продолжил неспешные фрикции, входя до самого конца.
Целоваться так было тяжело, у меня из горла вырывались нечленораздельные крики, которые заглушал Хаун. Мои ногти царапали его спину, то время как его руки сжимали мою ягодицу и грудь, да так сильно, что на утро я смогу оценить отпечатки его ладоней на своём теле.
С каждым толчком меня наполняло теплом и волны удовольствия сотрясали нутро. Всё внутри пылало и пульсировало, горло уже хрипело от криков, но я не могла сдерживаться.
Никогда не думала, что секс может быть настолько великолепен. Будто одновременно выиграть в лотерею, посетить все процедуры спа-салона и покататься на больших американских горках.
Стук сердца зашкаливал, отдаваясь в ушах, дыхание вырывалось из горла то тихими вскриками, то громкими стонами. А также с губ срывались мольбы не останавливаться.
– Хаун, не останавливайся. – просила мужа, приподнимая бёдра, чтобы встречать его толчки и ещё глубже принять в себя. – Ты так глубоко...
– Внутри тебя горячо и тесно, не хочу покидать тебя, любовь моя. – шептал мне в ответ эрсхонец ускоряя свои движения. – Могу я кончить внутрь? – спросил он меня, немного испугав и охладив.
– А вдруг я забеременею? Не то что я не хочу детей, но не сейчас, это точно. – постаралась объяснить свою позицию и вроде муж меня понял.
Он остановил свои фрикции, за что заслужил мой недовольный стон и укоризненный взгляд.
– Эрсхонцы фертильны от трёх до пяти дней в месяц. В остальное время наше семя не может дать жизнь. – тяжело дыша, коротко рассказал мне особенности размножения местных Хаун, после чего наклонился и подарил глубокий поцелуй, старательно лаская мой язык, нёбо и губы. – У меня период фертильности наступит через десять дней. Так я могу кончить в свою жену в первую брачную ночь? – спросил он меня, совершив плавный глубокий толчок до самого основания. – Скажи мне «да». – буквально требовал он и я подчинялась.
– Да, да, да! – кричала я и на каждый мой крик, Хаун совершал фрикцию бёдрами, тараня меня до упора, так, что яйца с громким хлопком шлёпали меня по ягодицам. – Ах! Ещё, ещё…
– Как хорошо… Я скоро, милая, скоро… – рычал сквозь зубы муж.
Внутри меня всё начало дрожать и гораздо сильнее, чем до этого. Словно само достоинство мужа начало вибрировать во мне, дополнительно стимулируя. Этого выдержать моё бедное, уже не девственное, тело уже не могло.
С диким криком я взорвалась, как взрывается в ночном небе салют. Под закрытыми веками мелькали десятки цветов, руки судорожно дрожали и царапали всё, что попадалось на их пути. Пали жертвой спина и плечи эрсхонца. Их я расцарапала до крови и теперь они напоминали недоигранную партию в крестики-нолики.
От моих судорог Хаун тоже пришёл к финалу. Моё лоно омыло струями семени, которое не могло сегодня оплодотворить меня. Но от самой мысли, что мы занимались незащищённым сексом и можем стать родителями, сердце наполнилось теплом и нежностью.
Мы лежали голые, мокрые от пота, тяжело дыша, и думали каждый о своём.
Когда-нибудь я обязательно подарю сына или дочь Хауну. И Рику, и Рею… Хочу большую семью с несколькими малышами, что будут звать меня «мама». Потом, не сейчас.
Но тот факт, что рядом с Хауном и близнецами я думаю о детях, говорил о том, что я верно выбрала мужей.