«Я никогда особо не задумывалась…»
«А что будет, если открытие правды принесет больше вреда, чем пользы? Что, если Джендри не захотел бы узнать правду? И, что самое главное, вдруг Джендри предпочел бы, чтобы правда оставалась скрытой от всех?»
«Папа, что тебе известно?»
«Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, Арья, - со всей серьезностью сказал отец. – Прежде всего, ты должна осознать, что иногда знание накладывает большую ответственность. Ты понимаешь, что это означает?»
Серьезный тон ее отца подействовал на Арью, уже его одного было достаточно, чтобы убедить ее – все, что она узнала, ей необходимо держать при себе.
«Это означает, что мне следует держать рот на замке, потому что правда не всегда приятна и некоторые люди от нее могут пострадать».
«Я рад, что ты понимаешь это, - тон отца не изменился. – И следующее, ты должна понимать, что открытие правды может привести к последствиям, которые уже нельзя исправить».
«Обещаю, я никому не расскажу».
«Я имел в виду и тебя саму, Арья, - уточнил он, и, когда она бросила на него вопросительный взгляд, пояснил. – Знание правды о Джендри может означать, что ты уже никогда не сможешь относиться к нему как прежде, и это может повлиять на вашу дружбу. Ты будешь знать то, что может изменить всю его жизнь, но при этом ты должна понимать, что, возможно, ему лучше не знать об этом или, возможно, не в его интересах выяснить правду. Ты сможешь справиться с этим?»
«Но почему он может не захотеть узнать правду?»
«Я не могу говорить за него, это его жизнь… его личная жизнь, границы которой надо уважать, и если это означает хранить секрет от него самого, то ты должна делать это».
Арья вспомнила, как Джендри неоднократно упоминал, что он не хотел бы знать или что его не волнует, кем был его отец.
«Папа, - снова настойчиво спросила она. – Джендри в родстве с Баратеонами?»
«Да, он один из них».
Воцарилась минута молчания, пока Арья просто сидела и моргала, пытаясь осмыслить сказанное.
«Хорошо, - наконец, она смогла заговорить. – Почему ты рассказываешь мне это?»
«Ты подошла так близко к правде в своих поисках, и я боялся, что в процессе ее раскрытия у тебя появятся проблемы».
«Проблемы?»
«Я не хочу, чтобы ты снова каталась в Блошиный Конец без сопровождения, понимаешь? – потребовал отец, и она охотно согласилась. – Ты должна пообещать мне, что больше не будешь расспрашивать о Джендри. Если у тебя появится вопрос, обращайся ко мне».
«Я обещаю».
До Арьи дошло, что случилось бы, если бы раскрылась правда о том, что Джендри действительно принадлежит к семейству Баратеонов. Разумеется, ситуации бывают разные, но она прекрасно знала, что люди до сих пор шептались за спиной у ее отца насчет их брата Джона, и даже она была в курсе, что до сих пор строились различные предположения касаемо Джона и его матери.
Ее отец решился признать Джона, а отец Джендри – нет. Тайный сын - семнадцатилетний сын кого-то из Баратеонов - это вызовет сенсацию и бурю общественного негодования.
«Ты знаешь, кто настоящий отец Джендри?» - вырвалось у нее.
Ее отец снова бросил на нее пронизывающий взгляд: «Ты действительно хочешь взять на себя такую ответственность, Арья? Я хочу, чтобы ты хорошенько подумала над своим ответом».
Арья прикусила язык. Она хотела просто узнать это из любопытства, но чем дольше она молчала, тем больше у нее появлялось причин, чтобы оставаться в неведении.
Получается, было всего две кандидатуры на роль отца Джендри: Стеффон Баратеон, который скончался несколько лет назад, и Роберт. Джендри мог быть или братом Ренли, или Джоффри. Так ли уж важно, чей он брат?, - спрашивала она себя и поняла, что это ее не особо волнует. Джендри был похож на Ренли, и, слава Богу, у него не было ничего общего с Джоффри. Но в нем текла кровь Баратеонов, и это было достаточно важной новостью, которую ей еще предстояло осмыслить.
Была и еще одна причина, чтобы оставаться в неведении относительно имени отца Джендри. Если Джендри спросит ее, знает ли она, кто был его отцом, она сможет честно ответить, что нет.
Ну и наконец, у нее теперь было достаточно ответов. Она собрала достаточно кусочков пазла воедино, чтобы увидеть общую картину, и ей этого было достаточно. Теперь она могла полагать, что кто-то из Баратеонов узнал о существовании Джендри и оставил ему богатое наследство. Кто-то, кто, в конце концов, решил позаботиться о нем.
«Думаю, что на самом деле мне не нужно знать, кто именно его отец, - признала в итоге Арья. – Я знаю достаточно… может быть, даже слишком много. Мне не нужно знать что-нибудь еще».
Отец кивнул ей, довольный ее ответом: «Хорошо».
После того как она покинула кабинет отца, снова пообещав держать все в секрете, она открыла на своем ноутбуке Facebook и уставилась на фотографии Джендри, поражаясь, что еще никто не заметил его сходства с Ренли Баратеоном, особенно после того, как популярность Джендри резко возросла после участия в «Музыкальной Битве».
Когда она снова увидела его в школе, то поняла, что имел в виду отец, сказав ей о том, что теперь она будет смотреть на него по-другому. Она начала задаваться вопросами, как бы могла сложиться его жизнь, как бы сформировалась его личность и вкусовые пристрастия, если бы он родился и вырос в семье Баратеонов.
В первые несколько дней ей было очень тяжело держать свой рот на замке. Правда так и норовила сорваться с ее языка в виде неосторожного слова, но она сумела промолчать. К концу недели сдерживаться стало легче, и она забеспокоилась о Джендри, вспоминая слова отца, что нужно уважать его личную жизнь, даже если для этого придется скрывать от него правду.
Арья снова уткнулась в подушку, чтобы покричать, вздохнула и перевернулась. Ничего не изменилось относительно ее чувств к Джендри. Он все еще ей нравился, и она все еще не могла определиться с выбором между двумя парнями.
Она обдумывала свое предстоящее свидание с Якеном, когда обнаружила большой черный пакет с одеждой, который висел на ручке ее платяного шкафа. Вдоль пакета было напечатано имя знаменитого кутюрье. Нахмурившись, она встала, чтобы проинспектировать его.
«Вот черт… - выругалась она, увидев тонкие кружева, которые лежали в пакете. – Мама говорила серьезно!»
___________________________
Санса
«Ты уверен, что будет мудро позволить Сансе присутствовать на этой вечеринке, Нед?»
Санса споткнулась и остановилась перед дверью на кухню, услышав, как ее мама тихо задала свой вопрос. Это происходило во второй половине дня, за несколько часов до начала вечеринки. К Сансе вернулся аппетит, и она хотела перекусить до того, как начать переодеваться к выходу.
«Ты неоднократно спрашивала у нее это, Кэт, - заговорил ее отец. – И каждый раз она тебе отвечала, что хочет присутствовать на этой вечеринке».
«Возможно, она просто слишком напугана, чтобы говорить иначе».
«Возможно, - согласился ее отец, и Санса услышала мягкое гудение холодильника, доносившееся из кухни. – Но мы также должны учитывать, что, может быть, ей необходимо присутствовать там?»