«Они такие же люди как мы, Тобхо, - подчеркнула Эллен. – Хорошие работяги со скромным достатком, которые наслушались того, что эти богатые люди говорят о нашем сыне. Этих богатеев интересует, как Джендри Баратеон воспитывался, сравнивают его с другими детьми Роберта, которым с пеленок прививали правила этикета, хорошие манеры, уравновешенность…»
«Джендри жует с закрытым ртом и не кладет локти на стол, - заявил Тобхо. – Что ему еще нужно знать?»
«Я не знаю! – воскликнула Эллен. – Я хочу сказать… я не знаю, что он упустил. Я не знаю, чему эти богатые люди учат своих детей, и я не знаю, сможем ли мы подготовить его к той жизни, которую он должен вести теперь».
«Джендри не коснулась вся эта ерунда, и он ясно дал понять, что мнение посторонних людей его не волнует».
«Может быть, его не волнует это сейчас, но что будет через пять или десять лет? Что угодно может измениться за это время».
«Джендри никому не обязан что-то доказывать».
«Легко сказать, - печально произнесла Эллен. – Но мы не Джендри и никогда по-настоящему не поймем, с чем ему придется столкнуться в будущем. Через десять лет… я не хочу чувствовать, что подвела его, не дала ему навыков, которые могли бы помочь справиться с этими проблемами, потому что его будут сравнивать, Тобхо… Джендри всегда будут сравнивать».
В это время Джендри сдался и сказал Табите, чтобы она поиграла самостоятельно, после чего встал и прошел на кухню.
«Ты действительно так считаешь, Эллен?» - спросил он с порога.
«Ох, Джендри… я не хотела, чтобы ты это услышал, - устало вздохнула Эллен. – Просто теперь все знают, кто ты, и люди будут наблюдать за всеми твоими действиями. Уверена, тебе известно о том, что Роберта Баратеона довольно сильно осуждают, и я боюсь, что однажды эти же самые люди набросятся на тебя только потому, что он твой отец».
«Я никогда ни в чем не обвиню тебя, Эллен, - решительно заявил Джендри, – или тебя, Тобхо. Вы оба приняли меня и вырастили как родного сына, и я знаю, что вы делаете все возможное, учитывая все те перемены, через которые нам пришлось пройти за последние несколько месяцев… и вы продолжаете делать все, чтобы защитить меня. Я никогда и ни в чем вас не буду винить».
Эллен подошла и обняла его: «Ты милый мальчик, Джендри, и в один прекрасный день станешь замечательным мужчиной. Я не хочу, чтобы кто-то о тебе плохо думал из-за твоего происхождения или детства. Ты такой же принц, как и остальные мальчики Баратеонов, и на самом деле ты даже лучше, чем они. Когда-нибудь ты по праву станешь королем».
Джендри невольно улыбнулся словам Эллен: «Спасибо, Эллен. Для меня это много значит».
«Никогда не забывай об этом, хорошо?»
«Не забуду, - заверил ее Джендри. – Но поверь мне на слово, единственное, что в Джоффри Баратеоне есть от принца, так это то, что он просто феерический король среди мудаков».
«Джендри!» - Эллен шлепнула его по руке, но она улыбалась.
Тобхо фыркнул, пытаясь сдержать смех. Джендри рассмеялся, видя их реакцию, но не мог не вспомнить слова Давоса Сиворта.
«…ты Баратеон по крови, молодой человек. Ты не сможешь убежать от этого факта, и Станнис хотел бы помочь тебе понять, что за кровь течет в твоих жилах…»
Джендри понимал озабоченность Эллен, потому что, даже если эта мысль была ему глубоко противна, он понимал, что обречен. Все, что он делал – как ел, как и с кем говорил, как был одет, - все подвергалось критике.
Я в игре , - однажды сказал он себе. Но как он мог быть уверен, что играет себе на руку? Он сыграл достаточно игр в покер, чтобы понимать: иногда иметь хорошую карту на руках недостаточно. Ты также должен знать, как разыграть свои карты, просчитать своих оппонентов и, в случае необходимости, блефовать, не давая соперникам ничего, что они могли бы использовать против тебя.
Однако он больше не играл на мелочь с товарищами по школе. На этот раз ставкой в игре были его жизнь и будущее, и он почти ничего не знал о своих противниках.
Чуть позже в этот же день, когда он собирался встретиться с ребятами в бургерной, Джендри вытряхнул пару джинсов, выгребая из карманов все, что скопилось в них за школьную неделю. Две визитные карточки выпали на стол перед ним, и его взгляд сразу выхватил имя Станниса Баратеона.
«Подумай немного о том, что мы обсуждали», - сказал ему Давос Сиворт.
И он решил уделить этому внимание.
_______________________________
Сандор
Паучий Сплетник практически подтвердил, что он встречается с Сансой. В понедельник утром, когда они добрались до школьной парковки, Сандор и глазом не моргнул на то, что Санса взяла его за руку, пока они вместе шли к ее шкафчику. Он чувствовал себя довольно уверенным в их отношениях, учитывая, что признался ей во лжи, и при этом она все еще была здесь, счастливая, что люди видят ее рядом с ним. Он уже «встречался» с одной из девчонок Старк, поэтому предполагал, что в этот раз будет готов к нападкам со всех сторон.
Он оказался неправ.
Тогда люди были просто шокированы тем, что Арья Старк «сошлась» с ним, но каких-то реальных возражений против их отношений не было по двум основным причинам. Во-первых, Арья не была настолько популярна, как Санса, и хотя многие находили ее привлекательной, агрессивное поведение и скандальная известность отпугивали от нее большинство парней. Во-вторых, люди просто не воспринимали их пару всерьез, и никто не удивился, когда они «расстались».
А вот отношение к его союзу с Сансой было совершенно иным. У Сансы было много поклонников и воздыхателей, и столько же парней, которые думали, что влюблены в нее. Никто не хотел верить, что грубый и непробиваемый с виду Сандор Клиган как-то смог привлечь внимание милой, красивой и нежной Сансы Старк.
«Если он оказался недостаточно хорош для Арьи, то с чего он взял, что подходит Сансе?»
«В конечном счете он просто заставит ее страдать».
«Она же Санса Старк. Она может заполучить кого угодно. Почему она выбрала его?»
Сандор мог стерпеть дерьмо, которое выливали на него, но не мог выносить того, что люди сомневаются в здравом рассудке Сансы. Казалось, будто все думают, что у Сансы крыша поехала, и что этот разрыв с Джоффри, должно быть, глубоко повлиял на нее в психологическом плане.
Этот придурок Джоффри явно наслушался сплетен, и сразу накинулся на него, когда они столкнулись друг с другом в коридоре. Сандор ожидал этого.
«Я видел, что ты как-то странно себя ведешь, - издевался Джоффри, – ты перестал сидеть с нами за ланчем, и никто из ребят ничего не слышал о тебе с того момента, как ты драпанул с Чемпионата… кто ж знал, что ты был занят, подбирая мои объедки?»
«Чего ты хочешь?» - прорычал Сандор.
«Ты просто ходячий гребанный пи*дец! – заржал Джоофри. – Сначала Арья, теперь Санса. В чем дело, Пес? У тебя фетиш такой – трахать сестер? Я и не знал, что ты такой конченый извращенец, но удачи тебе, если думаешь, что Санса позволит тебе себя трахнуть».
«Заткнись и смойся с глаз моих, Джофф».
«Я еще не закончил, – продолжил Джоффри. – Слушай, я могу понять, почему ты хочешь ее. В конце концов, она заводная штучка и, может быть, даже позволит тебе полапать ее сиськи или схватить за задницу, но ее киска останется такой же сухой, как у морщинистой девяностолетней старушенции».
Губы Сандора скривились: «Откуда ты знаешь, Джофф? Часто приходилось иметь дело с девяностолетними старушенциями?»
Насмешливое лицо Джоффри застыло, а стоявшие за ним Трант и Блаунт изо всех сил пытались удержаться от смеха.
«Не вздумай даже на минуту поверить, что она действительно влюблена в тебя, Пес, – выплюнул Джоффри. – Она использует тебя, чтобы отвлечься после нашего разрыва, только и всего. Рано или поздно она оклемается и пошлет твою уродливую задницу подальше. Черт, если бы я знал, что у нее такие низкие запросы, то никогда и близко не подошел бы к ней».