ОТ: В этом не может быть никакой ошибки… Ясно, что молодой человек действительно сын Роберта. Сходство становится просто сверхъестественным, когда видишь его лицо вживую.
АТ: Ну, ну, мама, не так громко, а то люди могут вас услышать.
ОТ: Цыц, Алерия, не смей в таком тоне говорить со мной. И не называй меня матерью. Если бы я родила тебя, то уж точно помнила бы об этом. Но я повинна лишь в том, что породила этого олуха – твоего мужа.
МТ: Извини мою мать. Она не хотела тебя обидеть.
ОТ: Молодой человек знает, что я всего лишь констатирую факт. Ты вылитый отец, но осмелюсь сказать, что ты намного талантливее его. Судя по всему, он пригоден лишь для выпивки и распутства.
ДУ: Тогда я должен быть благодарен, что не унаследовал от него эти таланты.
Я уже был убежден, как только увидел эти фотографии Джендри рядом с фото Роберта и Ренли, но теперь я уверен на все 200%! А у вас какое мнение на этот счет? Дайте мне знать!
А еще сегодня занятия лишь до обеда, ура! Я знаю, что у многих из вас есть увлекательные планы на праздничные дни, но я останусь в Королевской Гавани (бу-у-у!). Однако не стоит забывать, что у меня глаза и уши повсюду, поэтому можете быть уверены, что я буду приносить вам самые последние новости и сплетни.
До новых встреч!
Паук Сплетник
___________________________
Эддард
Он сразу понял, что случилось что-то неладное, когда, едва он вошел с утра в свой кабинет, раздался телефонный звонок от Мейса Тирелла, голос которого звучал очень сердито.
«Помедленнее, Мейс, - сказал Нед, - ты говоришь слишком быстро, и я ни слова не понимаю из твоей речи».
«Это все моя мать! – Мейс почти кричал в трубку. – Из-за ее длинного языка мы привлекли внимание желтой прессы».
«Пресса? Что произошло?»
«Те высказывания при знакомстве с Джендри Уотерсом, - выдавил из себя мужчина, - кто-то записал их, и теперь они попали к газетчикам».
«Какая газета?»
«Вестеросский Вестник».
«Местная газетенка? Мейс, ты не можешь…»
«Это на их сайте, Нед! – прошипел Мейс. – Иди и сам послушай. Я перезвоню тебе через минуту, у меня звонок по другой линии … и я уверен, что это Роберт».
Раздраженно вздохнув, мужчина повесил трубку, а Нед сразу же зашел на веб-сайт газеты, как и посоветовал Мейс. Перед ним сразу же выскочил заголовок. Оленна Тирелл раскрывает шокирующую правду о Джендри Уотерсе!
Он просмотрел статью, подтверждавшую то, о чем ему только что сообщил Мейс. На записи Оленна заявляла, что Джендри был сыном Роберта, и сам Джендри соглашался с этим. Нед полностью прослушал запись и покачал головой. Он присутствовал при этом разговоре и теперь считал, что единственным положительным моментом во всей этой ситуации было то, что к аудиозаписи не приложено видео.
Без визуальной идентификации голосов на записи Баратеоны и Тиреллы еще сохраняли возможность все отрицать. Лично его больше всего заботило то, как этот очередной скандал отразится на Джендри и его приемной семье. К тому же теперь приходилось считаться с присутствием Станниса Баратеона в жизни мальчика. Нед был озабочен таким развитием событий, однако он не мог сказать, что вызывает у него чувство беспокойства.
У них все еще не было зацепок касаемо того, каким образом свидетельство о рождении Джендри попало в Вестник. Оказалось, что адвокаты Роберта так и не смогли раскопать что-нибудь полезное. Виновный в утечке информации очень хорошо замел за собой следы, как вещественные, так и электронные.
Его телефон снова зазвонил, и на дисплее загорелось имя Роберта. Нед редко произносил ругательства, но теперь ему пришлось воспользоваться одним из них.
«Черт побери!» - пробормотал он.
Затем он поднял трубку.
____________________
Джендри
Занятия длились всего до обеда, и он был рад, когда они наконец закончились. Это было официальным началом каникул, и Джендри еще никогда в жизни так не ждал праздников. Разоблачение в газете было неприятностью, без которой он с успехом мог бы и обойтись. Разумеется, абсолютно каждый в школе прочитал об этом в Паучьем Сплетнике, а он совершенно не так представлял себе преддверие праздничных дней. Ему жизненно необходимо было взять паузу, и каникулы давали ему возможность на несколько дней оказаться вдали от любопытных взглядов и от всех сплетен.
По вполне понятным причинам Маргери Тирелл решила держаться от школы подальше, но от ее имени к нему обратилась Санса.
«Маргери приносит тебе свои извинения. Ее бабушка хотела бы переговорить с тобой, если ты согласишься с ней встретиться», - Санса посмотрела на него с пониманием.
«Дай мне номер Маргери», - ответил Джендри. – Я позвоню ей, если почувствую, что настроен на разговор».
Список контактов в его телефоне все увеличивался, и теперь он мог с уверенностью сказать, что большинство имен в его телефонной книге принадлежали девушкам из самых известных семей Королевской Гавани. Он не испытывал неприязни к Маргери, ведь это не она обронила те реплики, но он не был готов проявить такое же великодушие по отношению к ее бабушке.
Его телефон зазвонил, стоило ему переступить порог дома, и первым до него дозвонился лощеный адвокат, который хотел убедиться в подлинности истории, рассказанной Вестником.
«Это правда, - сказал Джендри мужчине, - на записи мой голос. Но не волнуйтесь. Я выучил урок, так что оставьте свои нотации при себе».
«Возможно, Оленна Тирелл спровоцировала тебя на этот выпад, но ты забываешь, о чем мы договорились, Джендри. Отрицать. Отрицать. Отрицать», - внушал ему адвокат.
«Почему? – требовательно спросил Джендри. – Почему я должен все отрицать, если это правда? Если мне придется продолжать отнекиваться только потому, что этого хотят Баратеоны, то можете пойти и передать им: пусть поцелуют меня в задницу. Это не моя вина, что Роберт не смог удержать свой член в штанах. Вот пусть он и расхлебывает это дерьмо!»
Джендри сердито бросил трубку, после чего оказался лицом к лицу с Эллен и Тобхо. У Эллен уже начались праздничные выходные, а Тобхо пришел с работы домой пораньше, уже предупрежденный адвокатом о том, что разразился новый скандал.
«Мне следовало бы лучше заботиться о том, чтобы не делать каких-то высказываний в публичных местах, - сказал он, – даже Тиреллам. Я совершенно не хотел привлекать к нам еще большее внимание, но это случилось, и я прошу прощения».
«Тебе не нужно извиняться, - сказал Тобхо, - здесь нечего прощать».
«Это была частная беседа, которая была записана без твоего ведома. Мы знаем, что ты этого не хотел. Не будь к себе излишне строг, ладно?» - Эллен сжала его руку.
Джендри посмотрел на них взглядом, полным эмоций: «Вы думаете, это правильно, что я должен продолжать отрицать правду? Я имею в виду, это как будто я вынужден отрицать себя самого, понимаете? Мне не нравится, что у меня одна ДНК с этими людьми, однако я тот, кто я есть. Мы делали все так, как нам говорил адвокат. Адвокат, которому платит Роберт Баратеон, и это заставляет меня всерьез задуматься о том, в чьих интересах он действует на самом деле. Вы понимаете, что я имею в виду?»
Эллен и Тобхо восприняли его слова так, будто подобные мысли раньше не приходили им в голову.
«Что ты собираешься делать, Джендри?» - широко раскрыв глаза, спросила его Эллен.