«Я встречусь с твоей бабушкой», - набрал он ей сообщение и краем глаза наблюдал за реакцией.
Маргери взглянула на телефон, и небольшая морщинка между ее бровей, появившаяся при виде незнакомого номера, разгладилась, как только она поняла, что сообщение пришло от него. Она посмотрела на него через весь класс, а потом отправила сообщение в ответ.
«Она сегодня после обеда будет в Росби. Ты ведь знаешь где это, верно?»
Он видел по тому, как приподнялся уголок ее рта, что она кое-что знала о его поездках в этот район.
«Скажи бабушке, что я могу уделить ей тридцать минут. На сегодня у меня назначена еще одна встреча».
Маргери встала и незаметно вышла из класса, приложив к уху телефон, и он предположил, что она звонит бабушке. Вернувшись через минуту, она снова ему написала, когда как раз их учитель входил в класс.
«Она встретится с тобой в пять часов вечера в чайной комнате «Дикая Орхидея», в фойе отеля «Великая Цитадель» .
Больше он не смотрел на нее пока шел урок, но после того, как урок закончился, Маргери послала ему последнее сообщение перед тем как покинуть класс.
«Спасибо, Джендри!» - написала Маргери, и поставила кучу улыбающихся смайликов.
Джендри поспешно добрался до своего автомобиля и покинул территорию школы. Росби находился в часе езды с учетом пробок, и он не мог себе позволить опоздать. Опоздание было одной их тех вещей, о которых мистер Крессен прочел в лекции по этикету.
Широкие полосы дороги в Росби напоминали ему о фотографиях и фильмах с изображением Парка-Авеню в Нью-Йорке: с добавлением островков, покрытых зеленью, которые представляли собой гостеприимные всплески цвета на фоне полированного стекла и камня, из которых были сделаны фасады исторических зданий и небоскребов, расположенных вдоль улицы.
Джендри припарковал машину в переулке неподалеку от главной магистрали и полез под пассажирское сидение, чтобы взять запасную рубашку и куртку, спрятанные им там с утра. Он сменил одежду и, переодевшись, закончил свою маскировку, надев бейсбольную кепку, которая скрыла его волосы. Не было никаких гарантий, что маскировка обманет какого-нибудь дурака, но он хотя бы попытается это сделать, и если кто-нибудь из школы увидит его, то по крайней мере подумает дважды, прежде чем сообщать о его местонахождении Пауку Сплетнику.
Отель «Великая Цитадель» был построен лишь в конце двадцатого столетия и сохранил в себе много роскоши, свойственной этому веку. Он много раз проезжал мимо этого отеля, но впервые заходил внутрь. Швейцар поприветствовал его вежливой улыбкой и охотно указал ему правильное направление, когда Джендри спросил его о чайной комнате «Дикая орхидея». Джендри прошел по мраморному полу фойе, миновав консьержа, и направился в сторону двойных дверей, помеченных значком с изображением экзотического цветка.
«Я здесь, чтобы встретиться с миссис Оленной Тирелл», - сообщил Джендри служащей, которая поприветствовала его из-за стойки, незаметно притаившейся в углу комнаты.
«Мистер Джендри Уотерс?»
«Да».
«Сюда, пожалуйста».
Джендри снял кепку, пока служащая вела его в уединенную нишу, где он увидел искусно накрытый обеденный стол, уставленный многоярусными подставками с крошечными пирожными и сэндвичами, а так же фарфоровыми чашками с невероятно изящными ручками. Когда он приблизился, Оленна Тирелл оторвала взгляд от книги, которую читала, и посмотрела на него.
«Мистер Уотерс, - приветливо улыбнулась ему пожилая женщина, - Спасибо, что пришел, чтобы увидиться со мной. Пожалуйста, присаживайся и присоединяйся к чаепитию. Я только что попросила принести все эти деликатесы, так что чай еще должен быть горячим».
«Добрый день, миссис Тирелл», - кивнул ей Джендри, отвечая на приветствие.
Когда служащая отеля ушла, Джендри сел напротив пожилой женщины, и окинул голодным взглядом стоявшую перед ним еду. Он не планировал надолго оставаться, но он был подростком с растущим организмом, а еда выглядела слишком соблазнительно, чтобы ее не попробовать. Оленна заметила его реакцию и усмехнулась.
«Давай приступай, - поощрила она его, - я ведь не заказывала все это только для себя».
«Маргери сказала, что вы хотите встретиться со мной, чтобы принести извинения, - произнес Джендри, нагружая свою тарелку маленькими сандвичами и какими-то штучками, которые он не смог идентифицировать, - еда является частью этого?»
Оленна Тирелл рассмеялась, и жемчужные бусы, которые она носила, заколыхались в такт смеха: «Может быть, если это поможет. Просто, имея трех внуков, я уяснила парочку вещей о парнях в подростковом возрасте, и знаю, что молодые люди вроде тебя всегда довольно проголодавшие к концу учебного дня. Кроме того, нельзя посетить чайную комнату «Дикая орхидея», не отведав их фирменного английского чая, - Оленна взяла изысканный чайник, стоящий перед ней, и налила им обоим чаю. – Это ассамский чай, купаж индийского чая славится своим неповторимым солодовым вкусом».
Джендри не знал, что у чая может быть привкус солода, но в последнее время он узнал много нового на своих занятиях. Он осторожно пригубил чай, который на вкус показался ему обычным черным чаем, и пожал плечами.
«Ниче так».
Оленна хмыкнула: «Возможно, тебе стоит попросить у господина Крессена, чтобы он как-нибудь провел у тебя урок по дегустации чая».
Джендри не пропустил понимающее выражение лица пожилой женщины: «Откуда вы знаете о мистере Крессене?»
Она намазала слой взбитых сливок и джема на булочку, которую разделила на пополам: «Понимаешь, мы – старые люди – общаемся в очень узких круга. Однако я сохраню твой секрет. Не волнуйтесь, мистер Уотерс».
Джендри стащил пару сладких фруктовых пирожков с подноса, прежде чем приступить к делу.
«Благодарю за еду, - начал он, - но боюсь, что не смогу сильно задержаться. Если вы хотели мне что-то сказать, то, пожалуйста, позвольте мне услышать это сейчас».
Оленна отложила булочку, от которой только что откусила, и внимательно посмотрела на него, пока прожевывала кусочек.
«Ты прав, Джендри, - сказала она, впервые обратившись к нему по имени. – Я хочу принести тебе извинения, но, возможно, не такие, как ты ожидаешь».
Джендри нахмурился: «Я слушаю».
«Хорошо. Я не жалею о том, что сказала тебе в тот вечер, Джендри. Я имела в виду каждое слово, которое произнесла, но со стороны моя речь могла показаться снисходительной. А я подразумевала, что это комплименты, потому что я вижу в тебе большой потенциал, и я рада, что единственное, что ты унаследовал от Роберта, так это его лихой вид. О чем я сожалею, так это о том, что наш разговор подслушали и записали. Я искренне прошу прощения за то, что в результате этого ты и твоя приемная семья пережили нежелательное внимание к себе».
Джендри знал, что у него нет оснований ей верить, но он верил. Либо Оленна была искусной лгуньей, либо она искренне перед ним извинялась.
«Зачем вы тратите свое время, чтобы извиниться передо мной? Я не какая-то важная персона. Роберту Баратеону плевать на ваши извинения перед его незаконнорождённым сыном».
«Я не поступаю так по каким-то иным причинам, за исключением того, когда сама испытываю чувства ответственности и сожаления. – Оленна взяла свою чашку и сделала еще один глоток ассамского чая. – Меня ни капли не волнует, что там думает Роберт. Помяни мои слова, Джендри. Я предвижу твое блестящее будущее. Однажды ты сделаешь себе имя, и я бы предпочла, чтобы наше знакомство не начиналось на неверной ноте».