Урок Джендри по этикету за завтраком был подкреплен практикой и проходил по мере подачи блюд. Он узнал, что во время завтрака салфетка все время должна оставаться на коленях, а если возникала необходимость вставать, то салфетку следовало положить на стул, чтобы скрыть какие-либо пятна, появившиеся на ней. До того как подавалась еда, салфетка должна была лежать на столе слева от тарелки.
Следом подали кашу без какой-нибудь сладкой поливки, которую он так любил, но зато из полезного прожаренного овса и отрубей, он съел ее без возражений. Английский завтрак включал в себя бекон, сосиски и яйца, показавшимися Джендри довольно аппетитными, но сначала он должен был узнать о том, что хлеб для тостов должен быть всегда с обрезанными корочками и прямоугольной формы, чтобы тост можно было разрезать или поломать на кусочки. Добавки в виде масла или джема нужно сначала положить себе на тарелку, а потом уже намазывать на тост, а не прямо из масленицы или емкости с джемом.
«Только богачи могли додуматься, чтобы так усложнить поедание тостов!» - пробормотал Джендри, заработав ухмылку от Сиворта Давоса и укоризненный взгляд от мистера Крессена.
Мистер Крессен объяснил ему, как нужно правильно пользоваться столовыми приборами по правилам американского этикета: нож всегда держат в правой руке, а вилку заостренными концами вниз – в левой. После того, как еда была порезана, нож нужно было положить рядом с тарелкой, а вилку переложить в правую руку и продолжить есть. Однако европейский этикет, по которому нож и вилку нужно было все время не выпускать из рук, тоже был приемлем.
Джендри также выяснил больше тонкостей обеденного этикета, помимо того, что начинать следовало с крайних приборов.
«И это только завтрак, - рассмеялся Давос, когда Джендри высказался по этому вопросу. – Просто подожди занятия по этикету официального ужина!»
Ширен захихикала от вида ужаса, написанного на лице Джендри, хотя и похлопала ободряюще ему по плечу.
«Не волнуйся, Джендри. Если я смогла, то и ты сможешь».
Даже господин Крессен рассмеялся над ее озорным замечанием. Когда вся еда была съедена, Джендри решил, что это был один из самых приятных уроков, и не только из-за еды.
«Уже все? – спросила Ширен , и в ее голосе слышалось разочарование. – Я надеялась провести с Джендри больше времени».
«Не унывай, Ширен. Я уверен, что совсем скоро ты снова увидишься с Джендри», - попытался приободрить ее Давос.
«Мы будем более чем рады, если ты присоединишься к нам на следующих выходных, когда я буду давать урок по этикету официального ужина», - предложил мистер Крессен.
«Не уверена, что мы будем в городе на следующих выходных, - уныло произнесла Ширен, - но спасибо за предложение».
«Ну, тогда может быть мы проведем еще немного времени вместе, - Джендри посмотрел на Ширен и Давоса. – Если, конечно, нам разрешат твои родители».
«И что вы будете делать?» - спросил Давос.
«Через пару часов я планировал отвезти своих приемных брата и сестру посмотреть новый диснеевский фильм, возможно, Ширен могла бы присоединиться к нам?»
«Правда? Ты приглашаешь меня пойти с вами?» - Ширен выглядела неподдельно удивленной.
«Абсолютно точно», - ответил Джендри.
«Тихо, тихо, Ширен, - предостерег Давос. – Сначала я должен позвонить твоей матери, и учти, что у меня на день есть собственные планы, поэтому я не смогу сопровождать тебя весь день».
«Я позабочусь о ней, - предложил Джендри. – В течение многих лет я был нянькой для своих приемных брата и сестры. Если нужно, я смогу отвезти ее обратно домой».
Давос отошел позвонить Селисе Баратеон, и когда спустя пять минут он вернулся назад, на его лице было такое же выражение удивления, что и ранее у Ширен.
«Что сказала мама?» - с надеждой обратилась к нему Ширен.
«Она разрешила тебе пойти с Джендри, но ты должна вернуться домой не позднее пяти часов вечера».
Ширен восторженно вскрикнула, схватив Джендри за руку: «Ты слышал это? Я могу пойти с тобой!»
«Не знаю, что ты сделал или сказал такого тем вечером, чтобы расположить к себе Селису Баратеон, но она доверила тебе свое единственное дитя, поэтому позаботься о том, чтобы она в целости и сохранности вернулась домой, ладно?» - сурово сказал ему Давос.
Вскоре после этого Джендри пристегнул ремнем безопасности сильно взбудораженную Ширен на заднем сиденье в своем автомобиле и повез ее к себе домой в «Усадьбу Кузнецы», чтобы забрать Тоби и Табиту. Эллен и Тобхо потеряли дар речи, когда он вошел в дом со своей кузиной, у которой были такие же темные волосы и голубые глаза, как и у него самого.
Джендри представил Ширен Тоби и Табите, и последняя, взяв Ширен за руку, принялась показывать ей свой новый кукольный домик, который построил для нее Тобхо на прошлых выходных.
«Ширен Баратеон в моей гостиной играет с моими детьми, - сказала Эллен. – Это дочь Станниса Баратеона… и племянница Роберта».
«Почему ты так волнуешься, Эллен?» - спросил у нее Джендри.
Эллен задумчиво улыбнулась: «Еще совсем недавно мы жили словно в разных мирах. Я представить не могла, что когда-нибудь мои дети будут играть с таким ребенком, как Ширен Баратеон».
«Ширен моя кузина… как оказалось, моя единственная кузина. Из того, что я успел увидеть, мне кажется, что ей выпало довольно одинокое детство, наполненное лишь частной школой и занятиями после уроков. Уверен, она бы предпочла расти, как Тоби и Табита, с друзьями и в менее формальной обстановке.
«Как она встретилась с тобой сегодня?»
Джендри уже рассказывал своим приемным родителям о Станнисе Баратеоне, своей поездке в «Штормовой Предел» и уроках этикета, на которые его записал Станнис.
«Она присоединилась ко мне во время утреннего урока у мистера Крессена», - рассказал Джендри Эллен, - а после урока Ширен не хотела со мной расставаться. Я подумал, что было бы неплохо, если бы она пошла сегодня с нами в кино, и ко всеобщему удивлению ее мама дала нам разрешение».
«Я думаю, что этого все только выиграют. Ширен поиграет с другими детьми, а ты сможешь узнать свою кузину поближе».
«Так и было задумано, - согласился Джендри, - а теперь мне нужно подготовиться, чтобы мы вовремя добрались до кинотеатра».
«Возьми «универсал», это будет удобнее, чем пихать детей в твой маленький спортивный автомобиль».
«Спасибо, Эллен, возьму».
Вскоре он уже задумался, на что подписался, когда поездка в кинотеатр Харренхолла оказалось намного более шумной, чем он ожидал, с тремя беспрестанно хихикающими школьниками, удивительно обширным репертуаром Тоби с возможно худшими шутками про «тук-тук», которые Джендри когда-либо слышал.
«Тук-тук», - сказал Тоби.
«Кто там?» - последовала реплика от девочек.
«Пришли коровы».
«Коровы к кому?»
«Нет, глупышки, - сказал Тоби. – Коровы говорят «му»!».
Машину заполнил детский смех.
«Тук-тук», - снова начал Тоби.
«Кто там?»
«Doris».
«Doris кто?»
«Doris закрыта, поэтому я и стучу!»*
Дошла очередь и до классики, которую Джендри помнил еще со своей начальной школы.
«Вы будете помнить меня через год?»
«Да».
«Вы будете помнить меня через месяц?»
«Да».
«Вы будете помнить меня завтра?»