Прекрати врать себе! - прикусила губу Арья. У нее было несколько часов, чтобы подумать над своими поступками, и время, чтобы смириться с теми эмоциями, которые она пыталась игнорировать в течение многих недель.
У нее были чувства к Джендри, и на этот раз в этом не могло быть никакой ошибки. Он привлекал ее, и ее чувства вышли за рамки дружбы. То, что она теперь испытывала к нему, выросло из симпатии, которая еще несколько месяцев назад казалась малой каплей в море. Она не могла объяснить, почему вдруг у нее появились к нему такие чувства. Все, что она могла делать, – это думать и размышлять. Возможно, у нее всегда были к нему чувства, просто она не осознавала этого. Возможно, эти чувства ждали своего часа, чтобы раскрыться, но она не давала им такой возможности. Возможно, им с Джендри суждено было быть вместе .
И тогда на нее обрушилось чувство вины такой силы, что она чуть не задохнулась. А как же Якен? Что я чувствовала к нему все это время? Разве можно испытывать чувства к двум парням одновременно? Любить двоих? Ответ казался очевидным и ошеломляющим - да, но Арья осознавала различия между ее чувствами к Якену и Джендри. Еще несколько месяцев назад эти различия казались ей маленькими и несущественными, но теперь она больше не могла их игнорировать. Ей было больно от того, что теперь она начала понимать свои чувства, потому что теперь до нее дошло, сколько боли она причинила… и по-прежнему продолжает причинять ее двум парням, которые, напротив, были откровенны с ней в своих чувствах.
Арья автоматически посмотрела на часы, стоящие на столике: она готовилась к встрече с Якеном. Он написал ей рано утром, и его сообщение наполнило ее страхом, усугубив ее вину.
«Нам нужно поговорить», - написал Якен, попросив написать ему в ответном сообщении время, чтобы он смог забрать ее, когда она будет готова.
Она понимала, что Якен уже знает о том, что она дала за Джендри самую высокую в истории ставку на Аукционе холостяков в честь Дня Святого Валентина. Она знала, что Якен в курсе того, что она провела вечер в компании Джендри. Даже если бы Паук Сплетник не распространил информацию, Якен увидел бы сообщение об этом в любой социальной сети или прочитал в одной из газет Королевской Гавани, Браавоса или Эссоса. Арья отлично понимала, о чем хочет поговорить Якен, и ее сердечные струны были скручены точно в такой же узел, как и внутренности.
Она услышала хруст гравия под окном, когда Якен подъехал на своем джипе. Арья бросила напоследок взгляд в зеркало, замечая темные круги под глазами, и сделала глубокий вдох. Якен заслуживает ответов, и прежде всего, заслуживает ее честности.
_____________________________
Якен
Он не спал. Он был слишком напряжен, слишком изранен, а его разум слишком взбудоражен, чтобы спать. Он каким-то образом ушел из отеля «Львиные Врата» и вернулся в Черно-Белый Дом, чтобы выступить, и даже умудрился некоторое время пообщаться с гостями. Однако, должно быть, что-то в его поведении показалось странным, потому что вскоре после этого дядя Отто попросил Кая присмотреть за ним дома.
Кай знал. Бреа рассказала ему про пост в Паучьем Сплетнике.
«С тобой все будет хорошо?» - это был единственный вопрос, который задал ему Кай.
«Я разберусь с этим», - сказал Якен своему другу.
«Я не могу поверить, что она сделала что-то…»
«У нее есть свои причины», - перебил его Якен, не желая слушать, как кто-то говорит о ней плохо.
Кай понял: «Хорошо, старик. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится».
Большую часть ночи Якен пролежал в своей кровати, глядя в потолок и не видя ничего, кроме незнакомой улыбки Арьи, обращенной к Джендри Уотерсу. Она выглядела настоящей красавицей, гораздо прекраснее, чем любая другая девушка, которую он когда-либо знал, и один вид её, уходящей под руку с кем-то другим, заставил его почувствовать себя так, словно тысяча кинжалов одновременно вонзилась ему в сердце.
Чем дольше он смотрел в потолок, тем яснее становились его мысли, и словно фрагменты из мозаики его отношений с Арьей складывались воедино: он пришел к выводу, что пытался сложить части пазла так, как бы ему хотелось, чтобы это выглядело. Он никогда не замечал, какой на самом деле была картинка. То, что он пытался создать, сильно отличалось от той картины, которую он теперь видел.
Кинжалы еще сильнее вонзились в его сердце, когда он заехал на джипе в ворота «Замка Мейгора» и обнаружил, что практически не может дышать. Арья выглядела осунувшейся и, как ему показалось, болезненной, они едва кивнули друг другу, когда она села в машину, и Якен поехал, сам не зная куда.
Он поглядывал на нее краем глаза, подмечая, как она прижимает кулаки к бедрам. Он задался вопросом, развивались бы события по-другому, если бы Арья не подняла на аукционе руку, как долго они бы с Арьей могли делать вид, что их отношения трещат по швам. Они должны были пойти на свидание в тот день, но вместо этого они оказались у той неизбежности, с которой он не хотел сталкиваться.
Однако они оба знали, что не смогут избежать разговора, и Якен, подъезжая к Изгибу Трезубца, заехал на парковую стоянку неподалеку от реки. Он сделал знак Арье следовать за ним, и вышел из джипа; какое-то время они шли по тропинке вдоль реки и молчали. Дойдя до деревянной платформы, чтобы посмотреть на воду, Якен присел на скамейку. Арья села рядом с ним, но заговорили они не сразу.
«Прости, Якен», - сказала Арья спустя некоторое время, ее голос звучал безжизненно.
Якен медленно вздохнул, глядя на воду: «Ты тоже меня прости».
«Почему ты извиняешься? – спросила она. – Я одна во всем виновата».
«Все не так просто, Арья. Нельзя просто взять и возложить вину на кого-то одного».
«О чем ты говоришь? – брови Арьи в замешательстве сошлись на переносице. – Мы сидим здесь и разговариваем, потому что я запуталась и причинила тебе боль… и, помимо всего прочего, опозорила тебя».
«Мне плевать на сообщение в Паучьем Сплетнике, - заявил он. – Все, что меня волнует, это то, что сейчас происходит с нами. Теперь я, наконец, понял, что меня так сильно пугало… почему я не хотел оставлять тебя здесь и уезжать в Нью-Йорк».
«Ты боялся оставить меня?»
«Да, - кивнул Якен, – мне была ненавистна сама мысль оставить тебя здесь, потому что я знал, насколько ты была близка с ним. Я боялся, что если меня не будет рядом, ты будешь все чаще и чаще проводить с ним время…. и я боялся, что в конце концов ты осознаешь, что в действительности испытываешь к нему».
«Якен, я…»
«И ты это сделала…. – голос Якена звучал низко, глухо и опустошенно. – Я уже какое-то время знал это, Арья. Еще до того, как ты сама поняла это».
«Как? - Арья недоуменно таращилась на него. – Как ты смог понять это, когда я сама не могла?»
«Подсказки всегда были, - ответил Якен каким-то невыразительным тоном. – С самого начала это было соревнование между ним и мной. Вот почему я так упорно боролся за твое внимание… вот почему я так старался, чтобы ты смотрела на меня, а не на него. Я знал, что он был твоим другом, и я всегда понимал, что он занимает в твоей жизни особое место, и какое-то время с успехом обманывал себя тем, что твое беспокойство за него, то, как он влияет на твое настроение, твоя готовность броситься к нему на помощь, если она ему потребуется, даже несмотря на то, что ты выбрала меня, все это - проявление дружбы. Но я больше не могу продолжать этот самообман».
«Пожалуйста, не говори больше ничего, - с трудом выдавила из непослушных голосовых связок Арья. – Я знаю, что наделала. Тебе больше ничего не нужно говорить».