- И самое ужасное в том, что он забрал-таки мою душу. У меня ее больше нет, - горестно произнес Сержи.
- Я думаю, что не все так плохо, - произнесла Полина. – Ты же сумел изгнать его при помощи молитвы. Помолившись, ты заставил его принять истинное обличье. Значит, и душу можно вернуть. Тем более, ты отказался ее продать.
- Но я видел грудь, - возразил Сержи. – Там дыра. Он забрал ее.
Полина задумалась.
- А что это были за слова, которые ты не понял? – спросила она. – Можешь их повторить?
- Нет, - ответил Сержи. – Я их не запомнил.
- А сколько их было?
- Кажется, семь, - ответил он.
- Семь, - произнесла Полина. – Кажется, я понимаю. Семь – это семь смертных грехов. Ну-ка, - она схватила какую-то книгу и стала ее листать. Наконец, она указала ему на раскрытую страницу. – Взгляни, не эти слова?
Ковальский посмотрел.
- Точно, они, - подтвердил он.
- Значит, ты совершил за сегодня все семь смертных грехов и черт появлялся всякий раз и говорил тебе об этом. Он говорил, какой грех ты совершил, только говорил на латыни.
- А что это значит? Эти слова.
- Superbia – это гордыня, - пояснила Полина. – Видимо, ты совершил этот грех утром, когда мы ждали лифт. Ведь там ты увидел его впервые сегодня?
Сержи кивнул.
- Ira – это гнев. Ты набросился на товарища. Luxuria означает похоть.
Сержи вспомнил чувства, которые сегодня утром испытал к Таньке.
- Avaritia – это алчность. Сильное желание чего-либо. Обычно денег, но не обязательно. Invidia – это зависть. Gula – обжорство.
- Да, - подтвердил Сержи. – Я ем от стресса много.
- А Acedia – это уныние. Ты впал в него там, на улице. Вот и получилось семь.
- То есть, я совершил семь смертных грехов и за это он забрал мою душу?
- Вряд ли за это, - сказала Полина. – Скорее благодаря этому.
Она задумалась.
- Ну давай попробуем рассудить. Ты отказался продать ему душу целиком. И тогда он решил забрать ее по частям. А как сделать так, чтобы душа оказалась разорванной? Дождаться, пока ты согрешишь, ведь грех рвет душу на части. Ты разорвал душу на семь частей. И он забрал ее по частям.
- Значит, ничего нельзя сделать?
- Ну, - протянула Полина. – Я думаю, что если ты соберешь куски обратно и душа «склеится», то ты вернешь ее, ведь ты не давал согласия отдать ее целиком.
- А как ее «склеить»?
- Ты должен раскаяться в своем грехе, - ответила Полина. – Через раскаяние душа «срастется». Вот какой первый грех ты совершил?
- Гордыня, - ответил Сержи.
- Попробуй раскаяться в нем, - предложила девушка.
Сержи задумался.
- Я сожалею, что плохо о тебе думал и прошу у тебя прощение, - произнес он, глядя на Полину.
- И все? – спросила Полина. – Ты больше ничего не чувствуешь?
- Нет, - ответил Сержи.
- Тогда это не раскаяние, - сказала она. – Так душа не срастется. Попытайся еще.
Сержи не понял, чего ей надо. Глупая девчонка! Он же сказал, что сожалеет! А она еще чего-то от него хочет! Что она такая тупая? Мало что ли просьбы о прощении?
И тут до Сержи дошло, что имела в виду Полина. Конечно, он ничего не чувствует. Он ведь и не раскаивается. Он продолжает думать об этой девочке так же, как и сегодня утром. Он по-прежнему смотрит на нее свысока. Гордыня все еще владеет им.
Так не должно быть! Она же так ему помогает! Так по-доброму отнеслась! Не посмеялась! Не предложила сходить к врачу! Не обозлилась! Не прогнала, а попыталась помочь, а он в ответ думает о ней те же гадости, что и раньше.