— А сейчас я продемонстрирую вам, как гуляют настоящий советские студенты! — радостно выпалил я, выбросив из головы панночку. — Для начала всё, что есть съестного и спиртосодержащего вываливается на общий стол!
На этих словах я выхватил сумки из рук кагэбэшника, а тот в свою очередь быстро успел прошептать:
— У тебя всё по плану?
— Вернёшься ровно через полчаса, — очень тихо буркнул я и громко кашлянул. — Держи, Куросава! — выкрикнул я, протянув японцу пакеты. — Олег, открывай шампанское! Дамы, разрешите поухаживать?
Первым делом я подскочил к Галине Брежневой и помог ей снять летний плащ, под которым оказалось платье чуть ниже колена из очень дорогого и качественного материала бардовой окраски. И пахло от Брежневой вином и такими же дорогими французскими духами.
— Тебе бы свахой работать, — прошептала она. — Смотри, как у Наташки глаза загорелись.
— Только в свободное от работы время, — хмыкнул я и тут же подлетел ко второй нашей гостье. — Наталья, ваш плащ. Отличный выбор, — прокомментировал я бежевое платье с широким чёрным поясом, которое скрывала её верхняя одежда. — А вы, товарищ, подождите снаружи, — обратился я к сотруднику «девятки», так как тот всё ещё в нерешительности мялся на пороге.
— Иди-иди, покури, — властным голосом приказала Галина Брежнева, и Владимир Медведев наконец-то вышел в коридор.
— Так, а что дальше⁈ — радостно загомонила Наталья Шевякова, когда Олег Видов разлил шампанское по гранёным стаканам, многие из которых были унесены из студенческой столовой.
— От сессии до сессии живут студенты весело, а сессии всего два раза в год! — прокричал я. — Выпили за весёлую студенческую жизнь! Пей, Куросава, сегодня можно, — хлопнул я по плечу нашего иностранного коллегу.
Вся компания в несколько больших глотков осушила шипучее содержимое гранёных стаканов, и я снова торжественно выкрикнул:
— Между первой и второй перерывчик небольшой!
— А ты почему не пьёшь? — вперилась в меня Наталья.
— Я и так уже пьян от одной любви к киноискусству, — захохотал я. — Вообще-то у меня непереносимость. Вон Галина Леонидовна в курсе.
— Знаю, — закивала головой Брежнева. — Пусть лучше поработает тамадой.
— И это правильное решение! — обрадовался я. — Выдохнули, собрались с мыслями, опрокинули вторую дозу и вперёд на танцы! Потому что если пьёшь, то танцуй и пой, на своих уйдёшь домой!
— А мы ещё и петь будем? — заулыбалась Наталья.
— А как же? — хохотнул я и запел:
Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит полночная звезда.
Та-та-ра та-ра-та.
— Всё! — рявкнул я. — Теперь на танцпол! И я покажу, что вытворяют настоящие советские студенты! Видели ночь, гуляли всю ночь до утрааа! — загорланил я и, вскочив со стула, потянул за собой Галину Брежневу.
Примерно 25 минут продолжались наши танцы с несколькими перерывами на выпивон. За это время я успел показать силовой брейк-данс, покружиться в медляке с дочкой дорого Леонида Ильича, и самое главное сумел незаметно добавить чуть-чуть коньячка в шампанское наших нежданных гостей. И наконец, для финальной стадии операции «Переполох в студенческом общежитии» оказались подготовлены все ингредиенты: дамы практически всё понимали, но уже имели достаточную степень опьянения, чтобы не заподозрить неладное. И наш японский студент ВГИКа, которому я пообещал 100 рублей премии, тоже успел настроиться на небольшой актёрский этюд и заготовить маленький кусочек мыла.
— Подожди, — шепнул я Олегу Видову, когда мы в очередной раз для новой порции шампанского поднялись со второго этажа на четвёртый. — Пусть Куросава и девушки присядут за стол без нас.
— И что мне придётся делать? — зашептал Видов, покосившись на товарища из КГБ, который сидел на подоконнике в конце коридора и тоже ждал заключительной развязки мероприятия.
— Будешь бегать по комнате, и приговаривать, заламывая руки: «Что же теперь будет? Что же с нами со всеми будет?» — проворчал я. — Запомнил текст?
— Ху, — выдохнул Олег, попрыгав на месте. — Запомнил. Готов. Пошли.
— С Богом, — кивнул я и валился в незапертую дверь комнаты.
И первое что мне бросилось в глаза — это были перепуганные лица Галины Брежневой и Натальи Шевяковой, потому что на полу бился в конвульсиях дальний родственник японского императора Хирохито.
— Что же теперь будет? — пролепетал Видов.
— Надо его к врачу, — так же медленно пробормотала Брежнева.
— Да какой врач⁈ Этот японский городовой нас потом по судам затаскает! — прошипел я и бросился переворачивать японского студента на бок. — Это эпилептический припадок. Кто ему плеснул в шампанское коньяк⁈ А?