— Где Люда? — прошипел Иван Пырьев.
— Как где? — я медленно стёр на лбу, выступившие капельки пота. — Странный вопрос. Людовь Орлова живёт в Москве с вашим бывшим другом Григорием Александровым. То есть я хотел сказать Любовь.
— Причём здесь Людовь? То есть Любовь⁈ — от нервного напряжения руки прославленного режиссёра мелко задрожали, а за моей спиной раздался чей-то тихий вздох ужаса. — И причём здесь прохвост Гришка Мормоненко⁈ Я говорю, где Людовь Марченко⁈ То есть Мормоненко⁈ Где Люда⁈ Стреляю без предупреждения! Мне терять нечего!
— Иван Александрович, это я — Юра Чулюкин! Здесь Люды Марченко нет! — выкрикнул в окно веранды муж Натальи Кустинской. — Зато здесь достаточно других молодых актрис!
— Не верююю! — завыл Пырьев. — Не верюююю! Стреляю без предупреждения! Мне терять…
— Да вон она, ваша Марченко, — кивнул я за спину режиссёру «Свинарки и пастуха», так как оцепенение полностью оставило моё тело, а самообладание наоборот вернулось, да ещё и имя — Людовь Орлова, откровенно рассмешило. Наверное, сработало моё подсознание, в котором Пырьев, Александров и актриса Орлова представлялись частью единого целого, частью одной уходящей эпохи. Кстати, про Люду Марченко за разговорами о кино я совершенно забыл.
Иван Пырьев непроизвольно оглянулся и в этот момент я, словно тигр, прыгнул на легенду нашего кинематографа, и одним могучим толчком смёл хлипкую фигуру режиссёра на землю, отведя дуло охотничьей двустволки вверх. И сначала раздался оглушительный выстрел в воздух. Затем девчонки в доме громко завизжали. А в довершении всего послышался жалобный выкрик дяди Йоси:
— Не стреляйте, я сдаюсь! Гитлер, капут!
— Прощай оружие, дядя Йося, — выдохнул я, встав с земли и забрав двустволку себе. — Война на сегодня отменяется!
На этих словах я, нажав на рычаг открывания, опустил ствол ружья вниз и убедился, что мы все хорошо отделались, потому что в магазине оставался ещё один боевой патрон. Для кого был припасён выстрел номер два, теперь оставалось только гадать. И тут на крыльцо высыпали все гости нашей дачи. Зарёванная Нонна бросилась меня обнимать, а Олег Видов и Лев Прыгунов подбежали к скорчившемуся на земле Ивану Пырьеву, чтобы помочь тому подняться.
— Кто с ружьём к нам придёт, тот его здесь и потеряет! — немного нервно захохотал я.
— Ты не представляешь, как я перепугалась, — зашептала Нонна.
— Ничего-ничего, все пока живы и здоровы, — пробормотал я и, погладив подругу по спине, крикнул своему дальнему родственнику, который только что осторожно выглянул на улицу, — Дядя Йося, спрячь «парабеллум» до лучших дней! Мы им как-нибудь потом будем отстреливаться от супостатов!
— Дышать тяжело, — вдруг просипел Пырьев, которого парни попытались приподнять. — Колит что-то. Колит.
«Да, ёжь твою медь, нам ещё здесь инфаркта не хватало! Весёлый фестиваль, нечего сказать», — пронеслось в моей голове, и я закричал:
— Несите покрывало или скатерть! Нужно товарища Пырьева срочно перенести в дом! Что у нас есть от сердца⁈
— У меня есть аптечка! — взвизгнула гримёрша Лидия Сергеевна.
К сожалению, если неприятность одна за другой начинает сыпаться на твою голову, то этот процесс может принять лавинообразный характер. Примерно так думал я, когда двадцать минут спустя с Олегом Видовым, Львом Прыгуновым и Андреем Мироновым шагал к берегу Финского залива. Дорога от дачи хирурга Углова к кромке моря вела по просёлочной дороге через высокий и тёмный сосновый бор и мы, освещая путь фонариками, непрерывно шарили лучами света и по близлежащим кустам. Ибо всё ещё тлела небольшая надежда, что Люда Марченко уснула где-то здесь.
В общем, не зря Иван Пырьев прибежал искать Людмилу в наш терем-теремок. Дело в том, что «Дом творчества театральных деятелей» находился около железной дороги, далее располагалась дача Углова, потом километровая лесополоса и уже затем море. И некий неизвестный участник фестиваля напел товарищу Пырьеву, что видел, как Марченко вышла из «Дома творчества» и пошла ко мне на огонёк. Однако после инцидента я сам разыскал свидетельницу, которая выпивала с Людмилой, и уже она показала, что актрисе просто захотелось этой чудной ночью поплескаться в водах Финского залива. А ещё она же добавила, что я зря беспокоюсь, ничего с Людкой не случится, пошатается и вернётся.
Поэтому на данный момент кинорежиссёр Пырьев, держась за сердце, стонал в нашей гостиной, а актриса Марченко в невменяемом состоянии ушла купаться. То есть только за эту ночь мы могли получить сразу два хладных трупа, что «чёрными пятнами» легли бы на мою репутацию. И опять всплывал какой-то неизвестный «доброжелатель» с неприметным лицом, который искал любую возможность, чтобы мне за что-то отомстить.