— Мама! Пусти! Дурак! — послышались выкрики Люды Марченко со стороны маленькой полянки, на которую и вела наша лесная тропа.
— Лежи смирно, дура! — загоготал чей-то грубый мужской бас.
— Кусается, сука, — мерзко захихикал другой уже более тонкий голосок.
— Врежь ей разок, Сизый, пусть заткнётся, — добавил третий голос.
— Да их там пятеро, — прошептал Лев Прыгунов, когда мы всю неприглядную картину надругательства над актрисой рассмотрели из-за оставшихся на дороге деревьев.
— Значит, делаем вид, что нас больше, — прошипел я, и тут же выскакивая на поляну, во всё горло заорал, — стоять, твари! Окружай этих скотов, мужики! Справа заходи! Справа! Живыми никого не брать!
Затем я пролетел пять шагов вперёд и, резко выпрыгнув, первого же насильника сбил прямым ударом пяткой в солнечное сплетение. И вроде всё случилось за какую-то секунду, но я успел запечатлеть страх на лицах этих мерзавцев.
— Все кости переломаю! — так же громко заорал Лев Прыгунов, который выбежал следом.
— Кия! — рявкнул я, «вертушкой» сбивая ещё одного насильника с ног.
И вдруг что-то тяжёлое прилетело мне слева по рёбрам. Видать один из разбойников, оказался не из робкого десятка, и шарахнул деревянным дрыном по моему бедному телу, пока я словно Брюс Ли размахивал ногами. Этот здоровяк ещё раз подтвердил простую истину, что реальная драка — это не кино, не ринг и не татами.
— Сука! — только и успел я выкрикнуть, падая в траву.
— На части порву! — заревел Прыгунов, вцепившись в горло этого здорового мужика, который уже замахнулся дубиной, чтобы раскроить мою неразумную черепушку.
После чего Лёвка и этот бандит рухнули вниз, а я снова вскочил на ноги и принялся безжалостно молотить кулаками, всех кто попадался на пути, теперь уже работая без красивых, размашистых и киношных ударов ногами. «К чёрту Брюса Ли», — подумал я, сломав кому-то бандиту челюсть врезав тому локтем. Именно его страшный крик склонил чашу весов на нашу сторону.
— Бежим! — наконец, пискнул один из насильников, понимая, что шутки закончились.
И пятёрка разбойников, слова стая перепуганных тараканов бросилась врассыпную. А на поляне остался я, держась за больной левый бок, Лев Прыгунов, которого самый здоровый из насильников чуть не задушил, поэтому актёр стоял на коленях, хрипел и кашлял. А ещё на нас большими и перепуганными глазами смотрела Люда Марченко. Она, сидя на траве, прикрывала обнажённое тело своим порванным платьем и не совсем осознавала того, что здесь сейчас с ней произошло.
— Кто вы? — пискнула Марченко.
— Дед Пихто — мы, дура, — просипел Прыгунов. — Слушай, Феллини, а кто бы это мог быть?
— Ясное дело — туристы, — охнул я, потирая бок. — Приехали на море, сняли домик, чтобы пить вино, загорать и щупать местных девчонок. — Я стянул через голову свитер и протянул его Людмиле. — Скажи, ты хоть кого-то запомнила в лицо, о чём они говорили, как друг друга называли?
— Сначала я гуляла по берегу, они предложили выпить, — пролепетала актриса, не понимая как надеть свитер на себя. — Потом в голове зашумело, и тут появились вы.
— Мать твою, — выругался Лёва, который, немного продышавшись, встал на ноги. — Тухлое дело: никого не найдём, а если и найдём, то ничего не докажем. Ты идти-то сама сможешь? — обратился он к Марченко.
— Не знаю, наверно нет, — улыбнулась Люда.
— Мало того, что мы её, дуру, спасли, так нам её теперь ещё и тащить, — всплеснул руками Лев Прыгунов. — Слушай, Феллини, а как ты догадался, где нам её искать?
— Сам не знаю, — пожал я плечами и тут же подумал: «А ведь если бы на нашем месте были Олег Видов и Андрей Миронов, то мало того, что Марченко бы изнасиловали. Бандиты бы ещё и актёрам как следует наваляли. И вообще, мне очень повезло, что со мной рядом оказался Лёва Прыгунов, который был более жилистым, более наглым и решительным, а ещё не понаслышке знал повадки уличной шпаны. И кстати, он ведь спас мне здоровье, а возможно и жизнь».
Затем я подошёл к Людмиле и помог ей подняться с травы. Убедился, что кроме платья больше ничего не пострадало. А потом на, бессмысленно улыбающуюся актрису, которой вся эта возня вокруг её персоны казалось игрой, словно на куклу, натянул свой свитер.
— Сто метров несу я, потом смена, — коротко бросил я Льву Прыгунову и, взяв Марченко на руки, потащил её домой.
На следующий день, в понедельник 3-го августа, выполняя распоряжение Ильи Киселёва, я с чистой душой и легким сердцем, с четырьмя коробками с киноплёнкой, трясся в пригородной ленинградской электричке. За окном весело мелькали сосны, осины и берёзы. И вчерашние приключения виделись теперь так, словно это была пионерская игра «Зарница». Только на «Зарнице» можно бегать и воевать, пытаясь завладеть чужим флагом, чтобы потом она закончилась миром, дружбой, жвачкой и вечерней дискотекой под открытым небом.