И Олег тут же вырезал чёткий и нацеленный пас на своего ретивого партнёра по команде. Однако я к такому повороту событий был готов и, резко ускорившись, сделав три стремительных шага, шибанул слёта по мячу с такой силой, что он взмыл в воздух на высоту четырёхэтажного дома.
— Сила есть, ума не надо, — прокомментировал мой удар Илья Николаевич.
— Между прочим, сделал вашу работу, — огрызнулся я. — Кто же, играя последнего защитника, так бестолково выбрасывается⁈
Илья Киселёв открыл рот, чтобы в ответ сказать что-то обидное, но не успел, так как мяч, вернувшись на землю, по странному стечению обстоятельств вновь достался нашим московским гостям. Правда, за эти секунды кроме директора «Ленфильма» в защиту оттянулись и другие игроки команды. Они быстро и слажено выстроили перед моими воротами двойной эшелон непробиваемой обороны. Поэтому «мосфильмовцы» почти минуту, передавая мяч друг другу, безуспешно пытались его взломать.
К сожалению, многим деятелям культуры элементарно не хватало футбольного мастерства, чтобы грамотно сыграть в стеночку или прорваться в штрафную площадь за счёт дриблинга. И вдруг Лев Прыгунов, которому надоело «катать вату», вдарил по моим воротам примерно метров с двадцати. И удар Лёвы получился настолько хлёстким и плотным, что мяч, просвистев между двух наших футболистов, резко нырнул в правый нижний угол ворот.
«Поздняк метаться», — успел подумать я и вместо прыжка, в доли секунды вытянул ногу в шпагате.
— Оба-ча! — заверещали местные ребятишки, которые сидела за воротами, потому что мяч не забился в сетке, а стукнулся в голень моей ноги и отлетел на середину этого нестандартного поля.
Зрители на трибунах тоже охнули и разразились аплодисментами. Однако это было ещё не всё. Мяч секунд десять пометался на дальних подступах к штрафной площади, переходя то к нам, то к команде «Мосфильма». И тут кто-то из москвичей сделал отличный пас на ход Василию Шукшину. Василий Макарович на левой от меня бровки всю глотку сорвал, требуя мяча. И вот пришёл его звёздный футбольный час. Он ловко принял мяч на колено, вторым движением шибанул его себе на ход и рванул так резво, словно за ним гнался дикий медведь.
— Сели в защиту! Отошли! — заорал я, почувствовав, что сейчас дело может закончиться плохо. — Прыгунов по центру! Не спим!
Но в отличие от игроков моей команды, не спал Василий Шукшин. Он пробежал с мячом десять метров и прострелил его низом на ход Льву Прыгунову. И наш дорогой директор Илья Киселёв, видя, что как всегда не успевает, по-вратарски прыгнул руками вперёд. «Лев Яшин недоделанный», — проворчал я, когда Илья Николаевич рукой выбил мяч за пределы поля. И главный судья встречи, режиссёр Сергей Герасимов с московской киностудии имени Горького, радостно засвистел в свиток и указал на одиннадцатиметровую отметку.
— Ну, Илья Николаевич, — прошипел я, — просто нет слов. Выбежал бы Лёвка один на один, я-то пока ещё в рамке.
— Да на тебя, Феллини, где сядешь там и слезешь! — обиделся он.
А тем временем среди игроков «Мосфильма» разгорелся нешуточный спор о том, кто пробьёт этот пенальти. И громче всех кричал и возмущался товарищ Шукшин. Он, смачно сдабривая свои слова богатыми русскими матерными выражениями, буквально требовал мяч себе и право на пробитие этого решающего штрафного удара. Однако режиссёр Георгий Данелия предложил устроить голосование, чтобы никому не было обидно. И москвичи с большим перевесом голосов отдали мяч Льву Прыгунову.
— Да идите вы все лесом! — обиделся Василий Шукшин и добавил ещё несколько нелитературных слов.
— Крепись, Феллини, — подбодрил меня Кирилл Лавров, — может быть, Лёвка ещё и промахнётся.
— Ну да, — буркнул я. — Бывает всё на свете хорошо, в чём дело сразу не поймешь.
— Точно, — заулыбался наш «ленфильмовский» капитан.
— Бить строго по свистку! — строго предупредил гостей главный судья Сергей Герасимов.
— И по команде: «камера мотор начали», — брякнул кто-то из киношных футболистов, чем вызвал взрыв хохота.
— Тишина на площадке! — тут же осадил всех Герасимов.
А Лев Прыгунов невозмутимо поставил мяч на 11-метровую отметку, повернул его шнуровкой в мою сторону и вдруг по-хитрому подмигнул мне и, кивнув головой, показал, что будет бить в правый угол. Я тоже кивнул головой, дескать, понял, а сам подумал: «Да, бей ты хоть куда. Я всё равно прыгать не буду. Не на „Оскар“ играем, а всего лишь на ящик коньяка. Тем более за коньяк платить придётся виновнику этого пенальти Илье Киселёву. Пусть раскошеливается, коли играть не умеет».
Наконец, убедившись, что все заняли свои места: я в воротах, зрители на трибунах, Лев Прыгунов в пяти метрах от мяча, главный судья Сергей Герасимов дунул в свисток. Лёва разбежался, заложил корпус так, что мяч неминуемо должен был полететь вправо, однако в последний момент актёр хитро вывернул голеностоп и ударил точно по центру.