И вообще, создавалось полное ощущение того, что мы все как будто перенеслись в пионерский лагерь на закрытие очередной весёлой смены. Правда, костёр был более скромных размеров, но во всём остальном творческая молодёжь кинофестиваля в данный момент мало чем отличалась от пионеров старших отрядов. Кто-то слушал песни под гитару, кто-то ел печёную картошку, кто-то целовался, укрывшись за стволами близлежащих сосен, а кто-то просто танцевал. Потому что кипучая молодая энергия требовала праздника и «движухи».
— Не поверишь, несколько лет назад, когда я была в пионерском лагере, стоял точно такой же вечер, — призналась Нонна, пока мы ели одну на двоих печёную картошку, а в пяти метрах от нас Владимир Высоцкий в седьмой раз хрипел, исполняя на гитаре «Коней привередливых». — Только вместо моря у нас была река.
— Сам вспомнил пионерский лагерь, — улыбнулся я.
— И что именно? — захихикала моя любимая актриса. — Я, например, в тот год влюбилась в одного высокого парня, который лучше всех играл в баскетбол.
— А я тоже в лагере играл в баскетбол, — пробурчал я. — И тоже был влюблён в одну девочку со смешными косичками. Правда, теперь не могу ни имени её вспомнить, ни лица. Всё как в тумане. А вот музыка у нас играла другая. Дулунга ними нади, Хафанана, Анана куканела, Шалалала, — неожиданно для себя я напел мотив из далёкого 1978 года, когда она зазвучала из каждого магнитофона в СССР.
— Что у вас играло? — опешила Нонна.
— Да так, какая-то африканская песня, — замялся я. — Одному мальчику папа привёз пластинку из жёлтой жаркой Африки из центральной её части. Пойдём, лучше что-то интересное покажу, — улыбнулся я и, встав с покрывала, потянул Нонну в сторону соснового бора.
— И что там? — заулыбалась она. — Муравьи?
— Здесь, Нонночка, места для поцелуев, — шепнул я, заведя девушку за толстый ствол дерева.
После чего я приобнял свою милую подругу и принялся покрывать поцелуями её прекрасное кукольное личико. Как вдруг за спиной застучали чьи-то шаги. Естественно, тут же пришлось прервать это увлекательное занятие. И я, заскрипев зубами, обернулся. К нам на всех парах подбежал встревоженный Савелий Крамаров.
— Что такое Савка, ты не видишь, что я занят? — прошипел я. — У нас с Нонной внеочередная репетиция.
— Высоцкий с Шукшиным ушли в посёлок, — протараторил он.
Я посмотрел туда, где только что звучала гитара Владимира Семёновича. И там уже пел песни кто-то другой. Благо гитарой уверенно владел почти каждый актёр или актриса.
— Ну и что, Сава? — улыбнулась Нонна.
— Так они оба пьяные, — эмоционально замахал руками Крамаров. — Шукшин сказал, дескать, пошли Володька споём серенаду для поэтессы Беллы Ахмадулиной. Сейчас самое время, пока все спят, ха-ха-ха. А Володя чё? Володьке теперь море по колено.
— Пусть идут и поют, ты-то чего волнуешься? — пробубнил я. — Не к твоей жене петь пошли.
— Так их же в милицию загребут, — всплеснул руками Савелий. — А у нас завтра в Сестрорецке концерт как-никак. И потом ты мне обещал юмористический монолог написать. И что теперь?
— Пусть их куда хотят, туда и забирают, — отмахнулся я. — А монолог я обещал, я напишу.
— Сава, ты зря волнуешься, всё будет хорошо, — мягким нежным голосом произнесла Нонна.
— Ну как знаете, — тяжело вздохнул Крамаров. — И чё я, в самом деле, волнуюсь? Володька и не из таких передряг выкручивался. Ха-ха-ха. Эй, отойди! — актёр вдруг увидел, как Валентину Титову кто-то приглашает на «медлячок». — Это я с ней сегодня танцую! — крикнул он и побежал в сторону импровизированной танцевальной площадки на песке.
Я снова посмотрел в огромные глаза Нонны, потянулся губами к её милому лицу. И тут за моей спиной послышался стук новых чьих-то шагов. И я снова обернулся назад. На этот раз к нам широким быстрым шагом подошёл Лев Прыгунов.
— Феллини, можно на два слова? — спросил он.
— Лёва, вы с Крамаровым сговорились что ли? — прошипел я. — У нас с Нонной репетиция второй серии детектива. Ладно, что хотел-то?
— Мне бы тет-а-тет, конфиденциально, — буркнул Прыгунов.
— У меня от Нонночки тайн нет, — сказал я, приобняв свою дорогую подругу.
— Мне всё вчерашнее происшествие покоя не даёт, когда мы Люду от бандитов спасли, — сказал Лева, и я чуть на попу не присел.
— Как от бандитов⁈ — вспыхнула Нонна. — Она же купаться ходила⁈ А ещё говоришь, что у тебя нет от меня тайн! — громко прошептала она мне. — В кого ты был влюблён в пионерском лагере? В какие такие косички? Молчишь? Вот и целуйся здесь с Лёвкой, а я пошла!