Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю.
Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю.
Чую с гибельным восторгом — пропадаю, пропадаю…
Первый куплет песни Высоцкого, который я прохрипел максимально хриплым голосом, сбил с гуляющих студентов всю напыщенную спесь. Вытянутые лица девчонок, их широко распахнутые глаза и приоткрытые рты парней видеть было более чем приятно. Студенты-старожилы, наверное, полагали, что я глупый и наивный первокурсник, сынок богатеньких родителей, которого можно сегодня подпоить и выдоить до копейки. И уж тем более не рассчитывали услышать в моём исполнении подобный шедевр в стилистике русско-цыганского романса. Только Олег Видов, зная всю подоплёку, тихо посмеивался в кулачок. Только он знал, что представление ещё не окончено.
Я коней напою, я куплет допою,
Хоть немного еще, постою на краю!
Я прорычал самый финал песни и, выбив из гитары последний аккорд, спросил:
— Так годиться?
— Это, что сейчас такое было? — пролепетал Александр Январёв, почесав затылок. — Как молотком по голове шарахнули.
— Это чья песня? — пробормотала Татьяна Иваненко, которая во время исполнения боялась даже пошевелиться.
— Песня Владимира Высоцкого из нового детектива «Тайны следствия», — улыбнулся я. — И если на худсовете в Госкино его не зарубят и не закинут на самую дальнюю полку, то «Тайны» скоро выйдут на экраны страны. И почти каждый, кто в нём сыграл, на следующий день проснуться звёздами.
— За звёзд кино до дна, — буркнул Январёв, разливая по стакан портвейн.
— А ты, вообще, кто такой? — спросила Светлана Старикова. — Только не надо рассказывать, что Андрей Челентанов. Мы во ВГИКе, слав Богу, итальянские фильмы на закрытых показах смотрим регулярно. И кто такой Андриано Челентано в отличие от коменды знаем, — хохотнула актриса, и засмеялись почти все ВГИКовцы, кроме тех, кто вместо походов на итальянский неореализм, либо спал, либо играл в подкидного дурака.
— И кто такой этот Андраинов Челентанов? — загоготал Александр Январёв. — Почему я не в курсе?
— Я тебе потом расскажу, — пихнула его в бок Старикова. — А ну, признавайся: кто ты такой⁈
И вся компания разом сначала уставилась в мои честные глаза, а затем на смущённого Олега Видова. И только Олег хотел было сдать меня с потрохами, как я заговорил сам:
— Каюсь, я — не Челентанов, — я поднял две руки вверх. — Я — Андрей Краско, актёр-каскадёр из группы Александра Массарского. Имею разряд по боксу и боевому самбо. Играл в детективе роль иностранного шпиона. Олег не даст соврать, — я пихнул Видова в бок.
— Подтверждаю, — пробурчал он. — Мы его втроём еле-еле уломали.
— Так ты ещё и драться умеешь? — присвистнул один из студентов, странно покосившись на Январёва.
— Легко бью пяткой между ушей и кулаком ломаю кирпичи, — кивнул я, догадавшись, что эти бравые студенты заранее договорились меня обобрать, а если окажу сопротивление, то аккуратно намылить шею.
— И зачем ты под чужой фамилией сюда приехал⁈ — разом загомонили несколько девчонок.
— Спокойно, барышни, спокойно! — крикнул я. — Если мой отец, главный инженер Ленинградской АЭС, через знакомых узнает, что я снова укатил балагурить в Москву. Он с меня шкуру спустит. Поэтому впредь называйте меня Андрей Челентанов. А приехал я сюда не просто так и не ради баловства, — я сделал многозначительную паузу, чтобы выдохнуть и продолжить врать с новыми творческими силами. — Вы хоть знаете, что у вашего товарища Олега Видова родная тётка живёт в жутких бытовых условиях? А завтра по моим сведениям состоится закрытая вечеринка, где будут гулять члены Московского обкома партии. И вот там, мы с Олегом дадим маленькое, но хорошее представление и попросим у московского начальства содействие в решении жилищного вопроса.
— И поэтому сейчас идём на боковую, — добавил Видов.
— Какая боковая⁈ — запротестовала вся компания.
— Кудааа⁈ — загудел Январёв.
— Пока вы не покажете свой концерт, мы вас не отпустим, — преградила нам путь Татьяна Иваненко. — А вдруг мы с девчонками вам подскажем что-нибудь дельное?
Идея как достучаться до Галины Брежневой и через неё передать коробки с киноплёнкой самому товарищу Брежневу, созрела в моей голове не случайно и не на пустом месте. В этом мне помогли бурные 80-е годы, когда на эстраду выскочили группы: «Мираж» и «Ласковый май». Эти две, не побоюсь этого слова, музыкальные банды покорили сердца миллионов не только мелодичными и простыми песнями, но и качеством звучания.
В конце 70-х и начала 80-х годов советские люди на концертах слушали только живую музыку. А учитывая низкое качество микрофонов, гитар, звукового пульта и прочей аппаратуры того времени узнать, о чём поёт любимый артист, было практически нереально. Половина слов смешивалось с шумом треском и свистом: «О чем поет ночная вау-вау-оу-оу-о в осеееей тишине?».