— Да, Володя, а что у нас на третье? — захихикала Титова, стрельнув на меня своими красивыми глазищами.
— Ничего, — пророкотал Басов, выдавив на лице улыбку. — Кстати, откуда тебе известен мой текст из новой комедии Гайдая?
— Мой хороший друг, дядя Лёша Смирнов, рассказал, — соврал я и, взяв под руку Нонну, повёл её в кругосветное путешествие по палубе теплохода.
Глава 3
На недельку до седьмого
Я уеду в Комарово.
Сам себя найду в пучине,
Если часом затону…
Песню «На недельку в Комарово» я горланил на сцене ресторана теплохода «Надежда Крупская» уже в третий раз. Перетёр в тексте второе число на седьмое, на тот день, когда заканчивается наш кинофестиваль и, как говориться, готов песенный «бюльбюльдюрбюрюм». Хотя этот шлягер прекрасный поэт Михаил Танич и композитор Игорь Николаев должны были сочинить не раньше 80-х годов. Но пришлось немного «ускорить» время появления «Комарово», иначе перессорился бы сегодня со всеми режиссёрами Советского союза и ещё много с кем.
А под коньячок, под хорошую закуску и под зажигательный эстрадный мотив, не прошло и двух часов, как я уже помирился с Сергеем Герасимовым, с Сергеем Бондарчуком и с Владимиром Басовым, а ещё выпил на мировую газировочки с композитором Аркадием Островским. Кстати, именно из-за товарища Островского мне сейчас и пришлось импровизировать с гитарой в руках перед гостями Ленинградского кинофестиваля. Ведь Эдуард Хиль взял ему и ляпнул, что из моей головы песни сыплются как из рога изобилия. Вот и пришлось соответствовать чужим фантазиям, а в моём конкретном случае врать и выкручиваться.
На недельку до седьмого я уеду в Комарово
На воскресной электричке к вам на краешек земли.
Водолазы ищут клады, только кладов мне не надо.
Я за то, чтоб в синем море не тонули корабли, — пропел я и выкрикнул:
— Все вместе!
На недельку до седьмого я уеду в Комарово!
Я за то, чтоб в синем море не тонули корабли! — закончили за меня хором гости кинофестиваля и снова искупали в овациях.
Однако пока я налаживал отношения с одними мэтрами советского кино, успел сильно поругаться с режиссёром Иваном Пырьевым. 62-летний Пырьев был не последним человеком в нашем отечественном кинематографе. Он являлся одни из основателей «Мосфильма» и имел за плечами такие картины как «Трактористы», «Свинарка и пастух» и «Кубанские казаки». Кстати, после сталинской агитки про кубанских казаков только ленивый не шептался, что режиссёр Пырьев — это оплот дурного вкуса.
Но когда «отец народов почил в Бозе» вдруг выяснилось, что Иван Александрович Пырьев умеет шикарно экранизировать литературную классику. В конце пятидесятых годов по произведениям Фёдора Достоевского он снял «Идиота» и «Белые ночи», которые навсегда вошли в золотой фонд советского кино. Но отдельной благодарности от потомков основатель «Мосфильма» заслужил тем, что помог и поддержал в трудную минуту Григория Чухрая, Эльдара Рязанова и Леонида Гайдая. Помнится Гайдая после комедии «Жених с того света», чуть самого не отправили на тот свет. И Пырьев его буквально спас, не дав чиновникам отлучить от режиссёрской профессии навсегда.
Поэтому ссориться с Иваном Александровичем мне хотелось меньше всего на свете. Другими словами — случилось то, что случилось. Когда я первый раз сбацал «Комарова», растрогав Герасимова и Бондарчука, и присел за свой столик, чтобы выпить чашечку горячего кофе, то ко мне на колени вдруг плюхнулась немного перебравшая алкоголя актриса Людмила Марченко. Как назло в этот момент Нонна отошла в уборную попудрить носик, а остальные мои спутники перебрались на танцпол, и странная неловкая ситуация приобрела несколько двусмысленный характер.
— Почему ты меня не снимаешь в своём кино? — пролепетала, заплетающимся языком, актриса, про которую ползли такие слухи, что даже слушать их не хотелось. — Я тоже могу быть ошень смешной, ха-ха.
— А я могу быть очень злым, когда так бесцеремонно усаживаются на мои ноги, — протараторил я и тут «как по заказу» у столика появился Иван Пырьев.
— Что вы себе позволяете, молодой прохвост? — рыкнул он на меня поставленным режиссёрским голосом. — Сняли какую-то киношную мерзость, и теперь возомнили, что вам всё можно? Да я вас в порошок сотру!