И вообще с Трещаловым были хорошо знакомы почти все, кто был вхож в нашу тесную компанию. Все, кроме меня одного. Лично я с Владимиром Леонидовичем на съёмочной площадке ещё не работал. Сам же Высоцкий в данный момент сидел на самом краю зрительских трибун и наигрывал на гитаре «Песню о друге». И, к сожалению для меня, этот песенный шедевр пока будущему кумиру миллионов не давался. Из-за чего он каждые пять минут прибегал и, пропев ещё одну строчку, спрашивал: «Как, Феллини, годится?».
— Подумаешь очки? — захихикал незнакомец, похожий на кролика из советского мультфильма о похождениях Винни-Пуха и Пятачка. — Я в принципе вижу и без них. Извините, забыл представиться: Андрей Григорьев, младший преподаватель УПИ. В Москву приехал на курсы повышения квалификации. И воскресенье могу выступить от имени всех свердловских студентов. У нас в Свердловске в магазинах шаром покати, полный голяк.
«Что-то ты, парень, больно резв», — улыбнулся я про себя, однако вслух сказал совершенно иные слова:
— Выступить со сцены на Красной площади — это дело серьезное и ответственное, поэтому перед выходом на помост, покажешь мне основные тезисы, договорились?
Я протянул руку этому представителю УПИ, а сам подумал: «будешь нести чушь, отрублю микрофон и врежу по шее».
— Договорились, — радостно закивал Андрей Григорьев, вцепившись в мою руку, словно утопающий за соломинку.
«Ненормальный», — подумал я, еле-еле от него отцепившись. И только-только я присел на лавку, чтобы перевести дух, как тут же прибежал Владимир Семёнович с гитарой.
— Слушай, Феллини, внимательно, — прорычал он и, заиграв аккуратным перебором, вполголоса запел: Если парень в горах не ах, / Если сразу раскис — и вниз, / Шаг ступил на ледник — и вжик, / Оступился — и в крик…. Как, Феллини, годится?
— Слово «вжик» вычёркиваем, — тяжело вздохнул я. — И вместо этого пишем слово «сник».
— Шаг ступил на ледник — и сник? — задумчиво пролепетал Высоцкий. — Да, так действительно лучше. Ничего-ничего, потерпи ещё чуть-чуть, — похлопал он меня по плечу. — Нам эту песню до воскресенья хоть так, хоть сяк кровь из носу надо закончить.
— Да-да, — кивнул я, схватившись за голову, — либо так, либо сяк, либо чем-то об косяк.
— Феллини, ты сегодня разминаться будешь или как? — гаркнул мне Левон Кочарян.
— Иду, — устало выдохнул я, еле-еле отвязавшись от Высоцкого.
Приблизительно через полтора часа волейбольный мини-турнир добрался до своего финального матча. И хоть команд было почти три десятка, но кто-то слабо подавал, кто-то плохо принимал, кто-то бездарно пасовал, кого-то губила плохая сыгранность, поэтому некоторые коллективы вываливались из турнирной борьбы за считанные минуты. Сильнее всех на этом любительском фоне выглядела сборная, собранная из ребят с заводов ЗИЛ, АЗЛК и «Динамо». Кроме них была ещё одна волейбольная дружина из спортсменов-студентов. Они как раз пересеклись в полуфинале, где верх в красивой и упорной борьбе взяли заводчане.
Наша киношная сборная тоже добралась до финала. Потому что я «кошмарил» соперников силовой подачей, Левон Суренович неплохо принимал на задней линии, а актёр Владимир Трещалов мощно лупил, взлетая высоко над сеткой. Но кроме наших козырей в команде имелось и своё слабое звено — это был заслуженный комик советского союза Сава Крамаров, который играл так же смешно, как и на киноэкране. То он вместо подачи на чужую половину площадки, мог залепить мячом кому-нибудь из своих же товарищей в голову. То, принимая простейшую подачу, мог поскользнуться и, комично падая, рассмешить до икоты всю собравшуюся публику. Поэтому мы по турниру проползли не шатко и не валко, с большим трудом обыгрывая даже слабаков.
Однако с заводчанами мы начали матч, состоящий из одной партии до десяти очков, более чем уверенно. Я вышел на подачу и неожиданно для соперника, вместо силовой и мощной подачи, запустил хитрый «планер». И пока соперник перестраивался, мы повели со счётом 4:0. Правда, когда я свою подачу потерял, заводчане так же быстро и отыгрались. Как известно в волейболе при выигрыше права подавать, игроки переходят на одну позицию по часовой стрелке. И когда мы сделали полный круг, и я снова взял в руки мяч, счёт был уже равный — 4:4.
Но мне и тут удалось перехитрить нашего непростого соперника. Я сначала вколотил силовую подачу, затем запустил «планер», а потом снова «силовую» и снова «планер». Однако при счёте 8:4 в нашу пользу я совершил непростительную ошибку и шибанул мячом прямо в стеку. Чуть-чуть не рассчитал высоту, на которую обычно подкидываю волейбольный снаряд, и этой оплошностью соперник вновь воспользовался сполна. И когда я, сделав круг по площадке, в третий раз встал на место подающего, счёт был уже 8:8.