«Куда смотрит милиция? Куда смотрит КГБ?» — думал Скрябин, высунувшись из люка командирской башенки, в то время когда его три машины пересекли МКАД, и Киевское шоссе плавно сменилось Ленинским проспектом. Вообще-то, взвод состоял из пяти средних танков Т-55. Однако ещё вчера две машины были поставлены на профилактический ремонт и сегодня в поход выйти просто не смогли. Но больше всего старшего лейтенанта Скрябина смущал тот факт, что никто из заместителей генерал-майора Дороднова не подписал письменный приказ, почему-то никто из начальников не хотел брать ответственность за стрельбу на Красной площади на себя.
И вдруг дорогу его танкам преградил милицейский мотоцикл с коляской. «Ну, хоть тут-то мне объяснят — в чём дело?» — обрадовался командир танкового взвода.
— Капитан комитета государственной безопасности Ян Игоревич Нахамчук! — выкрикнул я, показав красные корочки, когда с командирского танка ко мне спустился суховатый среднего роста 25-летний танкист.
— Старший лейтенант Скрябин, — козырнул он.
— Да, товарищ Скрябин, наделали вы здесь шума, напугали народ, — пробурчал я, кивнув по мигом опустевшей улице.
— Что происходит, капитан? — прошептал танкист. — Что там, на Красной площади, твориться?
— Кхе, — кашлянул я и тут же подумал, что этот боец вообще не в курсе дела. — Командиров много, а ответственности брать никто не желает? — подмигнул я.
— Есть такое.
— Поэтому сейчас вы и все ваши подчинённые идут со мной, — нагло и уверенно произнёс я. — Подпишете специальную бумагу, чтобы не загреметь на нары. А то там, около Кремля, толпа народа, куча зевак, испугаются, побегут, подавят друг друга насмерть.
— Да что там такое происходит? — опять запричитал командир танкового взвода.
— Группа американских диверсантов штурмует кремлёвскую стену, — буркнул я первую фантастическую глупость, что пришло в голову. — Быстрей-быстрей! — гаркнул я остальным танкистам. — Все выходим из танков и за мной! Сейчас каждая секунда на счету!
— А кто присмотрит за машинами? — старший лейтенант Скрябин вдруг схватил меня за руку.
— Кто-кто? — улыбнулся я. — Милиция присмотрит, — я кивнул в сторону своего случайного напарника. — Быстрей, каждая секунда на счету!
А примерно через минуту двенадцать бравых танкистов из Кантемировской дивизии я завёл во двор новенькой хрущёвской девятиэтажки, в подвале которой располагалась местная жилищно-эксплуатационная контора. В подобной конторе работал Афоня, герой кинокомедии Георгия Данелия. И замечательны эти конторы были тем, что, как правило, находились в подвале, и к тому же имели мощные железные двери и стальные решётки. В общем, это была идеальная камера предварительного заключения для подобных случаев.
— Заходим-заходим! — загудел я, открыв железные двери в подвал дома. — Каждая секунда на счету!
— Подожди, — неожиданно замер на пороге подвала командир танкового взвода. — А мы эту твою бумагу у танков что ли не могли подписать?
— Нет, — рыкнул я. — Для более подробной консультации мне потребуется телефонная связь с Кремлём. Вперёд лейтенант, не тяни резину.
Я подтолкнул старшего лейтенанта вовнутрь и резко захлопнул дверь, на которую тут же навесил мощный навесной замок. Само собой, через пару секунд с той стороны послышался добротный русский мат и множественные удары в толстое железное полотно этой двери.
— Слушай меня внимательно, бойцы! — рявкнул я. — Я тут оставил одного автоматчика, выберетесь наружу получите пулю в лоб. Так что сидите не дергайтесь, вам же лучше будет.
После чего я сам же пнул ногой по железной двери и побежал к танкам, где мой милицейский напарник должен был слить всю их горючку в канализационный люк.
На Красную площадь вместе с напарником я приехал примерно к 12 часам дня. Нонна в этот момент с музыкантами из «Поющих гитар» со сцены пела песню: «У нас, молодых, впереди года, / И дней золотых много для труда. / Пусть „Поющие гитары“ греют нам сердца, / Для любви сердца — той, которой нет конца». Лева Кочарян сопровождал какого-то кинооператора с камерой, показывал ему что надо запечатлеть для истории, и следил чтоб того не затолкали и не затоптали. А народ перед кремлёвской стеной в это время беззаботно веселился и танцевал. В общем, проводы на пенсию товарища Хрущёва получались в прямом смысле слова праздничные.