— Идея была проста и вместе с тем оригинальна, — усмехнулся бывший академик. — Нами были отобраны пять кандидатов на перемещение в прошлое страны. А именно в 1964 год, когда был снят Никита Сергеевич Хрущёв.
— Теперь поподробнее, как вы собирались их послать в прошлое? — задавая этот вопрос, неизвестная гостья буквально зашипела.
— Методом регрессивного гипноза, — еле-еле, по словам произнёс Василий Николаевич, и по его вспотевшему лбу покатились маленькие капельки пота. — Кандидаты подвергались ежедневному гипнозу. И от них требовалось там, в прошлом, перехватить управление собственным телом сначала на минуту, затем на час и, наконец, на день. И за этот день они должны были сделать посылку в будущее.
— Что за посылка, конкретнее! — блондинка неожиданно стукнула кулачком по столу.
— От них требовалось написать название определённой книги, запаковать записку в бутылку и закопать её около старого дерева, в той местности, где в 1964 году они проживали. И на третий год работы лаборатории каждый из пяти испытуемых сделал такую посылку. Это был большой успех. Мне подарили «Волгу» последней модели, — на этих словах из глаз академика потекли слезинки.
— Как ваши «подопытные кролики» попадали именно в 1964 год?
— Каждый из наших «посланцев» в 1964 году пережил некую серьёзную травму. Кто-то в том году сломал ногу, кто-то руку, кто-то очень сильно отравился, а кто-то чуть-чуть не утонул. Травмирующий эпизод — это точка в биографии человека, которая максимально чётко фиксируется в памяти.
— Боле-менее понятно, — улыбнулась блондинка. — Что вы планировали передать в прошлое?
— Это яснее ясного, — криво усмехнулся академик. — Последние достижения науки и техники. Экономические рекомендации. После снятия Хрущёва новое правительство СССР было готово для больших перемен. Ему только не хватало чётких знаний и нужного вектора развития.
— Бред, кто бы поверил вашим чудикам? — захохотала гостья. — Кто бы их стал там слушать, кроме врачей в дурдоме? Ладно, это лирика. Почему были свёрнуты опыты?
— На пятый год существования нашей научной группы и лаборатории произошло одно крайне странное событие, — произнёс Василий Николаевич и, сильно закашлявшись, начал задыхаться.
— Что случилось⁈ — закричала ему прямо в ухо незнакомка. — Быстрее!
— Старые испытуемые пропали, а вместо них появились но… вы… е… — пробормотал академик и его безжизненное тело рухнуло на пол.
То, что комедия — самый сложный жанр, догадались ещё на заре зарождения кинематографа. Шаг влево — не смешно, шаг вправо — пошло, а за прыжок на месте могут и по шапке врезать. Даже знаменитому Чарли Чаплину за картину «Великий диктатор» так в Соединённых штатах врезали, что тот перелетел через Атлантику и от греха подальше поселился в нейтральной Швейцарии. По этой причине режиссёров-комедиографов во всем мире раз, два, три и обчёлся. И все они, словно канатоходцы, танцуют на проволоке надо рвом, который усеян шипами, кольями и разными ползучими гадами. И поэтому характеры у этих режиссёров-комиков с годами становятся всё хуже и хуже.
И Леонид Гайдай не был таким исключением. В понедельник 31-го августа 1964 года во второй половине дня Леонид Иович с таким лицом ходил по съёмочной площадке кинопавильона №7, что многие его подчинённые старались лишний раз не отсвечивать. Первым после обеда он отчитал художника декоратора. По его мнению обстановка в студенческой аудитории, где профессор «Лопух», в исполнении актёра Владимира Раутбарта принимал экзамены, выглядела недостаточно правдоподобно.
— Где колбы? Где электрические приборы? Где эта самая кристаллическая решётка? — прошипел он.
— Спокойно, Лёня, всё уже в пути, — хитро усмехнулся многоопытный ветеран «Мосфильма» Артур Семёнович Бергер. — В пути, всё в пути.
— Как чего-то не хватает, так это обязательно в пути, — проворчал Леонид Гайдай, посмотрев по сторонам в поисках новой «жертвы».
«Сейчас сцепится с главным оператором, что камера не так стоит, что света в аудитории мало, и прощай съёмочная смена до завтра», — тут же подумалось мне, поэтому, не теряя ни секунды, в дело спасения знаменитой советской кинокомедии «Операция „Ы“» вклинился я.
И вообще, если смотреть глобально, то я вклинился в этот 1964 год из далёкого, но не совсем светлого будущего. Зашёл в кинозал глянуть одним глазом на фантастический «Аватар: Путь воды», а очнулся в общежитии киностудии «Ленфильм». И что характерно очнулся молодым, здоровым, полным сил, с другой фамилией, именем, отчеством и в другом теле. И теперь я не старый занудный душнила-пенсионер. Теперь я — 24-летний перспективный кинорежиссёр Ян Нахамчук, по прозвищу Феллини, которое приклеилось как-то само собой. И кстати, до сих пор не понимаю: как такой фантастический перенос сознания из будущего в прошлое мог произойти?