Мы кричим, мы бренчим и барабаним!
А кого в лесу найдем, а кого в лесу найдем,
С тем шутить не станем, на части разорвем!
— Чан-чан джа-ра-джа-чан, — изобразил я примерно соло на электрогитаре,
— Интересная музыкальная тема, — улыбнулся Васильев. — Почти как «Битлз».
— Кхе, — крякнул дядя Йося. — Нет уж, нам такой «Битлз» и даром не нужен. Нас из-за такого «Битлз» так за одно место прихватят, что мы фальцетом запоём. А если назвать оркестр — «Поющие гитары»? Вроде и звучит, и никакого поклёпа на наш советский строй?
— Интересное название, — кивнул будущий создатель «Поющих гитар». — Почему бы и нет?
— Пользуйтесь, дарю, — обрадовался мой дальний родственник, открыв переднюю дверцу новенькой «Победы», где нас уже поджидал водитель ленинградского такси.
От здания аэровокзала «Шоссейная», который позже переименуют в «Пулково-2», мы ползли по улицам вечернего города почти 40 минут. За это время от меня было получено окончательное согласие на участие в создании первого советского ВИА «Поющие гитары». Однако я сразу же предостерёг Анатолия Васильева, что мой приоритет — это кино, и в перспективе ему и остальным участникам коллектива придётся работать без меня.
— А вот за репертуар вы можете не волноваться, — сказал я, выйдя из автомобиля во дворе дома. — Репертуаром наши «Поющие гитары» я обеспечу на долгую и счастливую жизнь.
— Для начала неплохо бы заиметь песен 15–16, — скромно попросил Васильев.
— Феллини обеспечит, это я гарантирую, — хлопнул музыканта по плечу дядя Йося. — Кстати, у нас сейчас записано семь песенок, и нужно ещё девять штук для полноценного диска гиганта. Мой деловой партнёр с «Мелодии» по этому поводу уже дважды звонил. Потому что нашу маленькую пластиночку с песнями из «Зайчика» там, на самом верху, очень похвалили и одобрили.
— Девять штук? — пробурчал я, почесав затылок. — Давайте поступим так, завтра встречаемся на «Ленфильме», в павильоне №2, где-то к 12 часам. Я к этому времени напишу новый материал, а ты, Толя, соберёшь толковых ребят.
— Все девять штук? — присвистнул Анатолий Васильев.
— Нет, восемь с половиной, — хохотнул я. — Конечно девять. Есть у меня кое-какие идеи уже есть.
— А что буду делать я? — спросил мой деловой родственничек.
— Обеспечишь парней пропусками и горячим питанием, — ответил я, пожав руки своим попутчикам. — Потому что завтра работаем до первых петухов. И в пятницу у нас будет лучшая концертная программа в Мире. Не хуже, чем у «Битлз» и «Роллинг Стоунз» вместе взятых.
Затем я ещё раз помахал рукой дяде Йосе и Анталию Васильеву и вошёл в родной полутёмный подъезд. «Вот тут-то меня и можно хряпнуть по голове, — сразу подумалось мне, когда я поднимался на свой третий этаж. — Чует сердце, что именно здесь устроит засаду мой „черный человек“, мой странный гость из будущего. Ничего, ещё посмотрим кто кого? В конце концов, я не тот беззащитный Ян Нахамчук. Теперь в этой груди бьётся сердце совершенно другой личности».
На этих отважных мыслях я открыл своим ключом дверь коммуналки и переступил порог. И первым кто меня встретил — был черно-белый кот Чарли Васильевич Чаплин. Он вальяжно лежал посередине коридора и, лениво подняв голову, так же лениво мяукнул. «Странно, — подумал я, — раньше он так спокойно здесь себя не вёл. Ибо соседские дети очень любили нашего котофея потискать и покатать на игрушечном самосвале, чего Чарли Васильевич категорически не переваривал. И как только они приходили из „Детского сада“ кот в коридоре старался надолго не задерживаться».
— Смотрите, кто пришёл⁈ — вдруг крикнул Генка Петров, высунув свою рыжую голову из общей кухни. — Проходи, Феллини, ужинать будем!
— Здравствуйте, Ян Игоревич, — неожиданно вежливо поздоровалась со мной соседская дочка Анюта. — Проходите к столу.
— Здравствуй, Феллини, — из крайней комнаты около совмещённого санузла вышла мама Анюты, Галина Васильевна, которая на всех моих фильмах работала костюмером. — А у нас перемены. Семье Юрия Иваныча выдали квартиру в новостройке, а эти молодые обалдуи расписались и теперь они наши соседи.
— Хорошо хоть не алкашню какую-нибудь подселили, — улыбнулся я и пролепетал, — поздравляю.
К сожалению, кроме хороших новостей, которыми мы обменивались сидя за общим кухонным столом, оказалась и одна плохая. Пенсионерка тётя Саня, бабушка Анюты, которая почти год не вставала с кровати, три дня назад умерла прямо во сне. И я подумал, что таков высший порядок вещей — одни женятся, другие уходят в мир иной, а третьи только-только начинают делать первые шаги. И кстати, соседке Галине Васильевне, которой недавно исполнилось всего 40 с небольшим, теперь можно было бы и выйти замуж. Жилплощадь отдельная имеется, у дочери своя семья, а кот Чарли Васильевич хоть и живое существо, но судя по моим наблюдениям — мало разумное. Чуть что не так — либо громко мяукает, либо фурит прямо под дверь, чтобы значит мы, люди, не расслаблялись.