— Привет, — с какой-то грустинкой подмигнул он. — «Зайчика» домонтировал, пошли, посидим.
— Не-не-не, — помотал я головой, — у меня завтра дневная репетиция и вечерний концерт. Да и пить мне нельзя.
— И то верно, — хохотнул дядя Лёша, — представляешь, забыл. Слушай, Феллини, ты нам вот что растолкуй — как ты свой детектив сдал в «Госкино» без правок и просмотра?
— Как-как? — буркнул я и, тяжело вздохнув, прошептал, — дочери товарища Брежнева, Галине, спел несколько песен и подарил копию своей кинокартины. А иначе меня прямо с худсовета посла ли бы туда, куда Макар телят не гонял.
— Так может и мне ей что-нибудь спеть? — грустно улыбнулся Леонид Фёдорович.
— Аха, как-то утром на рассвете заглянул в соседский сад, там смуглянка-молдаванка собирает виноград, — захохотал я, пропев знаменитую «Смуглянку». — Товарищ Брежнев как раз десять лет назад возглавлял Молдавскую ССР. Поэтому и Галине и Леониду Ильичу это должно понравиться. А если серьёзно, то советую «Зайчика» привезти на худсовет «Госкино» в октябре.
— Это ещё почему? — почесал свой большущий затылок дядя Лёша.
— По Москве ходят упорные слухи, что в октябре обещаются разные послабления нам, киношникам, — соврал я. — Разрешат то, что раньше обычно запрещали.
— Например? — хитро прищурился Быков.
— Постельные сцены — раз, политический юмор в пионерском лагере — два, — я загнул один за другим два пальца. — А ещё разрешат врезать по «булкам» хулигану Феде.
— Ну и что? — захохотал дядя Лёша Смирнов.
— А то, что Федя — это Фидель Кастро, первый секретарь кубинской компартии, — щёлкнул я языком. — Так что делайте выводы, товарищи. Все добра, я полетел.
— А может, всё же посидим? — ухватил меня за плечо богатырь дядя Лёша. — Компотик попьёшь.
— Как бы завтра кроме репетиции ещё чего-нибудь не нарисовалось на мою голову, — проворчал я. — Живу как на вулкане. Каждый день всплывают какие-нибудь сюрпризы.
— Чтобы наш ленинградский Феллини да не разобрался с разными мелкими вопросами и проблемами, да быть такого не может, — совершенно серьёзно сказал Леонид Фёдорович. — Пошли-пошли, между прочим «Зайчик» и твой фильм тоже.
— Как-то утром я очнулся где-то в поле чистом, потому что накануне выпил с трактористом! — с молодецким задором пропел я. — Ладно, так и быть, вдарю с вами по компоту, бюрократизму и разгильдяйству в нашей отечественной киноиндустрии.
— Весёлый ты парень, Феллини, — тяжело вздохнул немного усталый, чуть-чуть угрюмый и побитый жизнью «Максим Перепелица». — Учти, допоёшься ты когда-нибудь до чего-нибудь серьёзного.
На следующий день, в пятницу, нехорошие предчувствия меня не обманули. Прямо посреди репетиции с «Поющими гитарами» прибежал посыльный от нашего директора Ильи Киселёва и передал устное распоряжение, что я должен как можно раньше посетить «Ленкинохронику» и закрыть все вопросы по моему документальному фильму. Поэтому вместо обеденного перерыва, вызвав такси и перехватив парочку бутербродов, я в темпе вальса помчался в 4-этажное здание на Крюковском канале 12.
Ленинградскую студию кинохроники, которую через несколько лет должны были переименовать в «Лендок», в данный момент времени возглавлял замечательный человек — Валерий Соловцов. Валерий Михайлович ещё до войны активно снимался в игровых фильмах и многим знатокам кинематографа был известен по фильму «Вратарь», где он сыграл капитана футбольной команды «Гидраэр» инженера Бухвостова. Возможно, поэтому мою идею сделать скучную «документалку» с элементами игрового кино он принял с большим воодушевлением. И вот сейчас Валерий Соловцов обрадовал меня тем, что под «Есть ли жизнь во Вселенной?» дали реальное бюджетное финансирование.
— Подписывай бумаги и принимайся за работу, — весело сообщил он, когда я буквально влетел в его директорский кабинет. — Кстати, как продвигаются дела с моделированием космического пространства?
«Дела идут как всегда — замечательно, — усмехнулся я про себя, пробежав по договору своим намётанным взглядом. — „Сокол тысячелетия“ распилили на запчасти и вывезли в неизвестном направлении, а негативы и смонтированный ролик без объяснения причин изъяли органы госбезопасности. Правда кое-что всё же осталось — осколки метеоритного пояса, подвешенные к потолку, и картины звёздного неба. Поэтому дела идут лучше всех».
— Ну так что, есть уже что посмотреть? — спросил заметно располневший капитан «Гидраэра».