— Можно и посмотреть, — соврал я, пописывая документ, по которому обязался снять «документалку» до начала всенародных ноябрьских праздников. — Но концепция в корне поменялась.
— В смысле поменялась? — опешил Валерий Михайлович, и хотел было документы тут же забрать, однако скорость моей реакции была намного выше, поэтому ладонь директора «Ленкинохроники» опустилась уже на пустое место.
— Когда мои наброски посмотрели там, где надо, — я указал глазами и пальцем вверх, — то прямым текстом намекнули, что не надо волновать наш нервный народ пришельцами с других планет. Наши люди должны спокойно спать и видеть сны о светлом будущем, чтобы у них росла уверенность в партии, в правительстве и в завтрашнем дне.
— Ничего не понимаю! — разнервничался Соловцов. — Ты можешь мне толком объяснить, что тебе сказали и что теперь будет с нашим фильмом⁈
— Разглашать разговор с тем, с кем надо, не имею права. Дал подписку о неразглашении, — прошептал я, комично выпучив глаза. — А с фильмом всё будет лучше некуда. И я сейчас примерно обрисую общую канву сюжетной линии. — На этих словах я встал из-за стола и прошёлся к окну директорского кабинета, которое выходило на прямой как стрела Крюковский канал. — Хорошо у вас здесь, спокойно.
— Не тяни резину, — прошипел Валерий Михайлович.
— Как вы сказали? — задумчиво пробормотал я. — Резина?
«Резина-резина, — мысленно повторил я слово, которое вызывало во мне чёткий ассоциативный ряд, связанный с телепередачами развлекательного и познавательного характера, на вроде „Галилео“, „Улица Сезам“ и „После школы“. — Конечно же! И как я сразу не догадался⁈ Обучение и развлечение в одном флаконе, где легко можно будет рассказать не только о тайнах Вселенной, но и о том, кто и как изобрёл самолёт, пароход, парашют и резину? Гениальная идея, снимай — не хочу».
— Ты чего, Феллини? — спросил Соловцов, превратно истолковав мой остекленевший взгляд. — Тебе плохо что ли? Дать воды?
— Напротив, — улыбнулся я, — мне — хорошо. Концепция поменялась, но в корне не изменилась. В понедельник сделаем в кинопавильоне выгородку, где установим профессорский стол, наставим всякие занимательные приборы и одну парту для студентов заочников, либо учеников вечерней школы. И профессор всевозможных наук, похожий на Эмметта Брауна из «Назад в будущее»…
— На кого? — захлопал глазами Валерий Михайлович.
— На этого, кхе, на Альберта Эйнштейна из прошлого, — усмехнулся я, обругав себя дубиной. — И этот учёный расскажет детям и взрослым в увлекательной и игровой форме обо всём на свете. А чтобы не было скучно добавим студента лоботряса — Борю Линейкина и студентку отличницу — Олю Знайкину. Линейкин будет пороть всякую смешную чепуху, а Знайкина выдавать научные факты.
— А что, это интересно, в этом что-то есть, — заявил Соловцов, уставившись глазами в потолок. — Слушай, а ведь если у тебя всё получится, то полетят же мешки писем? А это значит, что мы получим гарантированное финансирование на несколько выпусков вперёд! Ну, ты, Феллини, и голова. А кто нам изобразит профессора и студентов?
— Сейчас у нашего всеми любимого «Максима Перепелицы» образовался простой, — пробурчал я, вспомнив вчерашние посиделки, где Леонид Быков, случайно проговорившись, пожаловался на отсутствие денег. — И я думаю, из Леонида Фёдоровича получится превосходный научный сотрудник. Борю Линейкина сыграет Сава Крамаров. У него тоже пауза в съёмках.
— А отличницей Знайкиной побудет твоя красавица Нонна Новосядлова? — хитро усмехнулся бывший капитан «Гидраэра». — Что думаешь, если я тут по другому адресу сижу, то ничего не знаю? Ха-ха. В принципе, возражений не имею. Классное трио вырисовывается. Когда приступишь? И когда хоть что-то покажешь?
— В понедельник приступлю, в пятницу покажу, — сказал я и на прощанье пожал руку проницательному директору «Ленкинохроники».
К первому концерту «Поющих гитар», как это принято по печальной русской традиции, многое отрепетировать и довести до ума так и не удалось. Почти всем нашим композициям не хватало своих интересных музыкальных фишечек и оригинальных музыкальных ходов. И абсолютно все песни начинались и заканчивались одинаково — стандартной сбивкой на барабанах. Поэтому за 15 минут до открытия занавеса сцены ДК «Пищевиков» мы договорились играть простенько, без выкрутасов, но аккуратно.
— Главное, мужики, чтоб мы не перепутали очерёдность наших музыкальных композиций, — повторил я в третий раз за короткий промежуток времени. — Где-то гитарочка слажает, где-то не то сыграют басы — это мелочи жизни. Поэтому сейчас все открываем свои шпаргалки и сверяемся.