Конечно, вратарь профессионал такие дальние выстрелы должен щёлкать как орешки. Однако кроме профессионалов за команду БДТ играли и любители. И на нашу удачу под мой хорошо поставленный удар сунул свою голову Сергей Юрьевич Юрский, у которого киношная карьера пока складывалась не очень удачно. Фильм «Человек ниоткуда» — зарубили, «Республику ШКИД» — ещё не сняли. К сожалению, неудача подстерегла его и на футбольном поле, потому что от его головы мяч полетел в правый угол, а вратарь в этот момент дёрнулся влево. И не прошло и секунды, как футбольный снаряд забился в сетке.
— Гооол! — взревел заполненный почти под завязку стадион, который в большинстве своём болел за нас, за «Поющих гитар» и советское кино.
— Даааа! — заорали мы, так как ничья в некоторых случаях бывает ценнее победы, и бросились обниматься.
— Молодцы! — заголосил Илья Киселёв, выбежав на поле.
И его примеру неожиданно последовали и некоторые наши персональные болельщики, которые приехали сюда сразу с киностудии. В частности в мои объятья буквально нырнула Нонночка Новосядлова. А Сава Крамаров, выскочив на газон стадиона, принялся всем пожимать руки и выкрикивать: «Брависсимо! Так держать! Даешь всё золото мира в футбольной борьбе! Даёшь Кубок Кубков и Кубок УЕФА!». Главный судья встречи посмотрел на секундомер, на два десятка человек, которые так скоро с поля не уйдут, тяжело вздохнул, махнул рукой и издал трель свистка, возвещающую об окончании товарищеского матча.
И буквально в ту же минуту из подтрибунного помещения вышли настоящие работники сцены. Они вытащили невысокий деревянный помост и установили его ближе к тому сектору трибун, что находился между двух прямоугольных башен с красными флагами. Затем к импровизированной сцене понесли звуковой пульт, микрофоны и стулья для артистов. Однако кое-что организаторы спортивного праздника не подрассчитали. Зрители с противоположного сектора, заплатив по 20 копеек за входной билет, тоже намеревались и на артистов посмотреть и музыку послушать. Поэтому когда через 15 минут я вышел из раздевалки, где переоделся и привёл себя в боле-менее сносный порядок, люди с дальних секторов стояли прямо на поле.
— Товарищ Нахамчук? — вдруг обратился ко мне какой-то странный гражданин в шляпе и сером пиджаке.
— Извините, у меня сейчас концерт, — буркнул я.
Но этот мужчина, показав мне красные корочки сотрудника КГБ, меня чуть грубо притормозил:
— Успеете. Я вас надолго не задержу. Завтра в 7 часов утра за вами придёт наша служебная машина, поэтому будьте готовы к тому, что раньше вечера вы домой не вернётесь.
— А в чём меня подозревают? В чем, собственно говоря, дело? — опешил я.
— Дело в том, что это личная просьба товарища Владимира Ефремовича Семичастного, — незнакомец произнёс фамилию председателя КГБ практически шёпотом.
— Ясно, вопросов больше не имею, — хмыкнул я. — Надо, так надо, — кивнул я и стал пробираться к сцене.
«Ничего не понимаю, — подумалось мне. — Хрущёва буду снимать с должности в середине октября. И это мне известно с точностью до 100%. А сейчас даже ещё не середина сентября? Может что-то в этой истории пошло не так? Может, вмешался тот загадочный тип, которому я по неизвестной причине перешёл дорожку? Странный вызов, очень странный».
— Мощно сыграл, Феллини, молоток, — пожал мне руку Толя Васильев, художественный руководить нашего ансамбля. — Не ожидал.
— Я тоже не ожидал, что против нас выйдут парни из зенитовского дубля, — улыбнулся я, всё ещё переваривая неожиданную весть.
— С чего начнём выступление? — спросил Васильев.
— Начнём как на концерте, стандартно, — буркнул я. — Что-то в последние дни мне разонравились резкие повороты судьбы. Что-то мне вдруг захотелось скучной и унылой стабильности.
— Это старость, ха-ха, — весело сообщил мне Сава Крамаров. — Слушай, а давай я с вами на сцену выйду?
— Делай, что хочешь, — отмахнулся я и подумал, что сегодня может быть последний концерт в моей короткой музыкальной карьере.
Глава 14
Первый раз в своей жизни я пел для 29-тысячной аудитории, которая в этот вечер собралась на главном ленинградском стадионе имени Кирова. И впечатления были самые сногсшибательные. Бешеная энергетика, которую мы дарили благодарной публике, в десятикратном размере возвращалась обратно на сцену, поэтому моя голова немного кружилась от самой настоящей эйфории, полученной без алкоголя и наркотиков.