И когда около половины 12-го этот автомобиль въехал на территорию правительственного санатория «Барвиха», я сказал себе, что обратно полечу только самолётом «Аэрофлота». Потому что меня мутило, шатало и тошнило. Благо услужливый сотрудник санатория проводил в свободный номер и сказал, что я имею в своём распоряжении примерно час, чтобы принять душ, выпить чашечку кофе, позавтракать бутербродами и передохнуть перед заказным обедом.
Кстати, сам обед был предусмотрительно вынесен на берег живописной запруды речки Саминки. В десяти метрах от водной глади парни из 9-го отдела КГБ установили мангал, и как только гости, включая меня, расселись на раскладных стульчиках, подали горячий и сочный шашлык из молодого барашка.
— Познакомьтесь, товарищи, это режиссёр с «Ленфильма» Ян Нахамчук, — кивнул в мою сторону Александр Шелепин. — Понимаю ваше недоумение, — сказал он, обращаясь к ещё троим, незнакомым мне мужчинам. — И предвижу вопрос: зачем нам режиссёр? Однако товарища Нахамчука мне посоветовал, товарищ Семичастный, — Шелепин выразительно посмотрел в сторону председателя КГБ, который сидел немного в стороне. — И я с товарищем Семичастным согласен, что нам нужен находчивый человек для непредвиденных экстренных случаев. Межу прочим, сегодня именно такой случай. Володя, нас никто не побеспокоит? — спросил он у Семичастного, вынимая конверт с каким-то письмом.
— У нас всё под контролем, Александр Николаевич, — пробурчал Владимир Семичастный.
— Хо-ро-шо, — сказал нараспев Шелепин, внимательно посмотрев на меня. — Кстати, Ян познакомься: это Вадим Тикунов, министр охраны общественного порядка РСФСР, — он указал на 40-летего невысокого, но широкоплечего и коренастого мужчину с круглым лицом. — Это 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ Сергей Павлов, — Шелепин кивнул на розовощёкого, курносого и моложавого 35-летнего товарища. — А это Николай Григорьевич Егорычев, 1-й секретарь Московского горкома и хозяин Москвы.
— Очень приятно, — сказал я.
И тут же про себя отметил, что 44-летний Егорычев был чуть-чуть младше Шелепина, однако выглядел на этом странном обеде старше всех. Его скучное продолговатое лицо с большими и квадратными очками на носу навивало тоску и сон. А вот комсомольский вожак Павлов, наоборот просто излучал жизнерадостность и оптимизм. Наверно, он ни одной хорошенькой комсомолки не пропускал мимо себя. Насколько я помнил, Сергей Павлов, до того как его отправят послом в Монголию и куда-то там ещё, очень плодотворно поработает в качестве министра спорта. Он многое сделает для проведения хоккейной Суперсерии-72 и для подготовки сборной команды СССР к Олимпиаде-80.
«С Павловым я бы сработался. Ловкий, хитрый, деловой и озорной. Но есть и недостатки: бабник и большой любитель как следует гульнуть», — пробурчал я про себя, когда Александр Шелепин вынул из конверта письмо и загадочно произнёс:
— Это странное, очень странное послание перехватили наши люди на даче товарища Брежнева. Итак, вот что пишет какой-то неизвестный гражданин: «Уважаемый товарищ Леонид Ильич Брежнев, пишет Вам ваш большой доброжелатель. Сейчас в это сложно поверить, но скоро в стране произойдут судьбоносные перемены. Наш Советский союз скоро сойдёт с верного пути построения социализма и коммунизма, и сделает большой крен в сторону проклятого НЭПа. Поэтому прошу моё письмо воспринять с полной серьёзностью. 30 сентября этого 1964 года Никита Сергеевич Хрущёв будет освобожден от занимаемой должности и препровождён на почётную пенсию. Однако место генерального секретаря ЦК КПСС займёте не Вы, дорогой Леонид Ильич, а выскочка Шелепин…».
На этих словах Александр Шелепин обвёл нас, своих гостей, каким-то странным и немного отстранённым взглядом. А лично я испытал что-то похожее на лёгкий боксёрский нокдаун. Словно меня зацепили кулаком по скуле и на секунду выбили почву из-под ног. Ведь это была моя идея усадить вместо аморфного Брежнева, деятельного «Железного Шурика» — Шелепина. И эти мысли таки и остались в моей голове. Кстати, поворот к НЭПу — это ещё одна моя намётка на будущее. В конце концов, Китай именно с НЭПа и политики «открытых дверей» начал своё техническое и технологическое возрождение. А мы-то чем хуже⁈ Почему именно мы должны барахтаться в болоте?
— Подумаешь, письмо какого-то шизофреника, — криво усмехнулся розовощёкий Сергей Павлов. — Неплохо бы его поймать, ха-ха, и как следует отшлёпать.
— Это Серёжа легко сказать, да сложно сделать, — проворчал Семичастный.