— Ясно, — грустно усмехнулся он. — Я это, через полчаса ещё две каски принесу и мотоциклетные очки. А то я всё сразу привезти не смог. И это, когда мотик-то можно забрать?
— Здесь же после концерта, — проворчал я и, сунув в руки пареньку десять десятирублёвок, закатил мотоцикл в артистическую палатку.
— Феллини, пора начинать! — крикнул мне Толя Васильев, высунувшись из бокового выхода на сцену.
— Считай, что концерт уже начался, — усмехнулся я, когда в десяти метрах от нашей палатки показался один из сотрудников КГБ.
«Интересно, где остальные?» — подумал я, резво выбежав на деревянную сцену, на козырьке которой белыми буквами на красном фоне было написано, что искусство принадлежит народу.
— Эге-гей! — выкрикнул я в микрофон. — Как слышно, «камчатка»⁈
На мой вопрос от самых дальних к сцене зрителей долетело что-то мало разборчивое. Кстати, навскидку на сегодняшние танцы пришло гораздо больше трёх тысяч человек. Мой намётанный взгляд собравшуюся аудиторию оценивал в примерно шесть тысяч. Что было для нашего молодого ансамбля фактом приятным.
— Суть ясна, слышно! — хохотнул я. — Искусство, как вы все знаете, у нас принадлежит народу!
— Мы читать умеем! — рявкнул какой-то юморист из толпы.
— Это потому что образование у нас тоже народное, — брякнул я в микрофон, чем вызвал взрыв хохота. — И мы, «Поющие гитары», пишем свои песни и исполняем их также исключительно для народа! Поэтому наша первая композиция про молодость, про труд и про любовь!
Я кивнул музыкантам, и Сергей Лавровский выдал небольшое барабанное соло на ударной установке. После чего включился и весь ансамбль, заиграв жёсткий ритмичный инструментальный проигрыш песни «У нас, молодых, впереди года». А люди на танцевальной площадке принялись отплясывать — кто во что горазд. И это броуновское движение с высоты метровой сцены выглядело завораживающе.
Глава 19
«Турецкая площадка» располагалась с левой стороны от Гатчинского дворца в ста метрах от так называемого «Кухонного каре». Лично мне это «каре» напоминало квадратный средневековый замок с башнями на углах, и оно было точной копией противоположного «Арсенального каре». И вообще этот дворец так и подмывало обозвать замком, из-за его узких окон, что больше походили на бойницы. Что касается сцены, то она находилась в южном секторе круглой и огороженной невысоким забором деревянной танцплощадки. И поэтому солнце всегда светило либо в спину выступающих артистов, либо, когда оно заходило за горизонт, то подсвечивало левую сторону. И сейчас был тот самый момент. Оранжевые лучи нашего земного светила пробивались сквозь высокие деревья парка, и окрашивали всех танцующих горожан яркими и сочными красками. В кино такой свет называется режимным. Он быстро уходит, зато картинка, сделанная в этот волшебный час, отличается особой красочностью.
Всю эту специфику освещения данной локации мой мозг отмечал чисто автоматически. И больше всего меня волновало то, что чёрная «Волга» сотрудников КГБ перекрыла выезд с танцплощадки. Потому что плечистые парни с военной выправкой, пользуясь преимуществами своих служебных удостоверений, поставили машину около здания Гатчинского дворца, точно поперёк дороги. И теперь даже наш артистический автобус мог проехать лишь с их персонального разрешения. Зато такое правило не распространялось на мотоцикл. Он, промчавшись по аллеям, легко выскакивал на дорогу с любой другой стороны.
Тем временем Нонна со сцены пела «Страну удач», нашу забойную композицию номер два. И драйвовый ритм «Call Me» американской группы «Blondie», чего греха таить, был встречен местной советской молодёжью с большим воодушевлением, поэтому она прямо сейчас полностью отдавалась танцу. Татьяна Иваненко и Нина Шацкая с большим интересом смотрели на это шоу из-за боковой кулисы, роль которой исполняла метровая деревянная перегородка. Я в этот момент подпевал на бэке и играл на акустической гитаре, стараясь не испортить общую музыкальную гармонию, что создавали на своих профессиональных инструментах Толя Васильев, Сергей Лавровский, Лев Вильдавский и Женя Броневицкий, то есть весь будущий костяк «Поющих гитар». Кроме того Сава Крамаров задорно отплясывал на самом краю сцены, заводя своими комичными движениями местную публику ещё больше.
А вот Леонид Быков, Валерий Золотухин и Владимир Высоцкий в эти минуты, сидя в артистической палатке, мирно распивали бутылочку красного вина. Они на сегодня свою работу сделали, поэтому имели полное право на отдых. Только дядя Йося пока не отдыхал. Наш шустрый концертный директор, расплатившись с актёрами за творческие встречи, сейчас бегал за сценой с дикими и выпученными глазами. Это значило, что билетов на танцевальный вечер было продано намного больше, чем ожидалось, и эти деньги теперь требовалось довезти до Ленинграда в целости и сохранности.