— Всё верно, так и было задумано, — рыкнул я и, раскрыв заранее заготовленную сумку, стал вытаскивать наш новый маскировочный гардероб.
Нонне я вытащил мужской серый пиджак и такие же серые брюки, кроме того моей подруге достались: чёрный мужской парик и черные усы. В общем, из Нонны по моей задумке должен был получиться низкорослый, усатый и симпатичный мужичок. Себе же я взял юбку, которая была мне до щиколотки, белый дамский парик и какой-то женский свитерок.
— Валера, отвернись! — пискнула Нонна, когда она, сбросив юбку, стала натягивать брюки.
— Подумаешь, — криво усмехнулся будущий «Бумбараш». — А тебе, Феллини, титек не хватает, — тут же заметил он, разглядывая мой новый сценический образ.
— Титьки в женщине не главное, — прорычал я.
— А что главное? — подвыпившего Золотухина вдруг потянуло на философские беседы.
— Широта души, — снова рыкнул я, натягивая на голову парик.
Конечно, получалось немного халтурно, но в потёмках такой наряд смотрелся более чем достойно. Тем временем музыканты со сцены объявили десятиминутный антракт, и чтоб народ не эти минуты провёл с пользой, включили мой магнитофон, из которого зазвучала песня «Девчонка-девчоночка». И само собой через пять секунд вся наша творческая бригада ввалилась в артистическую палатку.
— Ну-ка покажитесь, покажитесь! — загоготал Владимир Высоцкий. — Ну и рожа у тебя, Феллини. Ох и рожа. А тебе, Ноннка, кепка нужна на глаза.
— Не подумали про кепку, — проворчала моя подруга, наклеивая усы.
— Что ж ты, Феллини, побриться-то забыл? — хохотнул Леонид Быков. — Где это видано, чтоб баба была с бородой?
— В темноте все кошки серы, — отмахнулся я.
— Дайте, я его хотя бы припудрю, — подбежала ко мне с косметичкой Нина Шацкая.
И вдруг в палатку влетел дядя Йося. По лицу нашего шустрого концертного директора стекал большущими каплями пот, глаза бегали, руки тряслись. А ещё он как бы невзначай одной рукой держался за сердце.
— Кагэбэшник идёт, — простонал он. — Быстро прячьтесь. Умоляю, быстрее!
— Сюда, под чехол, — пришёл на выручку барабанщик Сергей Лавровский.
И мы с Нонной, не теряя ни единого мгновенья, нырнули под большой холщовый чехол, которым Лавровский накрывал скопом все свои барабаны. К сожалению, особой плотностью этот кусок темной ткани не отличался. Поэтому Владимир Высоцкий и широкоплечий Женя Броневицкий прикрыли нас дополнительно своими телами. «Ой халтура, ой засыплемся», –подумал я, готовясь к тому, что товарища из органов всё же придётся вырубить простым и размашистым ударом пяткой в челюсть. И буквально тут же послышался звук открывающегося полога палатки и голос сотрудника КГБ:
— Товарищи артисты, а куда подевались гражданин Ян Нахамчук и гражданка Нонна Новосядлова? Это они сейчас уехали на мотоцикле или кто-то другой?
— Допустим они, — прохрипел Высоцкий. — Вы их в чём-то подозреваете? Они как-то нарушили закон? Что-то украли? Кого-то ограбили?
— А почему вы так со мной разговариваете, товарищ Высоцкий? — завёлся кагэбэшник.
— Володя прав, — вступился за него Леонид Быков. — Если ребята ничего не нарушили, то они имеют права ехать куда вздумается. Тем более режиссёр Нахамчук со следующего дня отправлен в законный оплачиваемый отпуск.
— А давайте лучше выпьем! — картинно хохотнул Валерий Золотухин. — За мир и дружбу между кино, театром и нашей дорогой милицией.
— Я из КГБ, товарищ Золотухин, — прорычал сотрудник госбезопасности и, закрыв полог, судя по быстрым удаляющимся шагам куда-то побежал.
— Пора, — шепнул я Нонне, откинув холщовый чехол. — Где такси? — спросил я у дяди Йоси.
— Ждёт около дворца, — пробормотал мой родственник. — Около «Кухонного каре». Может, передумаешь, пока не поздно?
— Поздно, — буркнул я и, пожимая руки всем своим коллегам, которые меня не сдали, ринулся на улицу.
А ещё на прощанье Высоцкий приобняв меня, шепнул, что завтра днём будет ждать в «Театре на Таганке». В парке же к этому моменту стало так темно, что мы с Нонной обошлись бы и без дополнительного переодевания. Но иногда лучше перебдеть, чем недобдеть. Тем более что кагэбэшник наверняка побежал звонить куда следует, а значит, к нашему задержанию вполне могли подключиться сотрудников милиции и гаи.
— Ты не представляешь, как я перепугалась, — прошептала Нонна, пока мы трусцой бежали к «Кухонному каре» дворца. — Я подумала, что всё, засыпались. А ребята наши молодцы, выручили.
— Потому что я абы с кем не работаю, — буркнул я.
И когда до спасительного такси оставалось всего метров тридцать дорогу перегородила давешняя хулиганская кодла. Я резко дал по тормозам и привычным движение руки Нонну спрятал за спину.